Дикий бег - Си Джей Бокс

«У них есть идеи, кто этот самозванец?» — спросил Старик.

«Пока нет, — ответил Чарли, сощурив глаза. — Но они ожидают, что скоро будут».

—-

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

В начале апреля 1887 года некоторые парни спустились из Приятной Долины, где шла крупная война со скотокрадами и скотокрады брали верх. Дела были в довольно скверном состоянии. Это была война не на жизнь, а на смерть между ковбоями и скотокрадами, и каждый раз, когда две группы сталкивались, происходило сражение. В той войне погибло много людей.

Из книги Тома Хорна «Жизнь Тома Хорна: правительственный скаут и переводчик», 1904 г.

Глава 18

Прошёл месяц после сезона отёла лосей в Биг-Хорне, и Джо Пикетт проводил предварительный учёт численности. Целью учёта было оценить, как лоси перезимовали и сколько родилось детёнышей, чтобы пополнить стадо. Сезон для телят обычно длится с 20 мая по 30 июня, так что все новорождённые должны были уже появиться. Он ехал верхом на своей гнедой, Лиззи, возле границы леса, вглядываясь вниз по склону в луга и кустарник в поисках лосей. Это было одно из тех редких, идеальных, наполненных жизнью июльских утр, которые пульсируют цветом и ароматом. Полевые цветы взрывались на лугах, как гирлянды немого фейерверка, а молодые деревца тянулись к солнцу, только что вырвавшись из одиночного заключения снежного покрова. Вздувшиеся узкие русла ручьёв напрягали мышцы от паводка. Лето пришло, и оно торопилось.

Лосихи использовали высокую полынь чуть ниже линии леса для отёла, и Джо уже нашёл семь лосих и шесть месячных новорождённых. Год для лосей выдался удачным, учитывая довольно мягкую зиму и влажную весну. Он чувствовал их особый мускусный запах ещё до того, как увидел первую мать с телёнком. Лосихи настороженно смотрели на него, пока он тихо ехал в тени деревьев. Одна попыталась увести его от своего телёнка, полностью выйдя на лужайку и протрусив через открытое поле к противоположному склону. Она остановилась на виду, оглянулась через плечо и фыркнула, когда Джо проехал дальше и не погнался. Её телёнок смотрел на него сквозь развилку высоких кустов. Телёнок был весь глаза и уши, и Джо был достаточно близко, чтобы увидеть каплю конденсата на его чёрном носу.

Джо поехал глубже в лес и дальше вверх по склону, пока лосиха не повернула обратно к своему телёнку. Он подтолкнул Лиззи через лес к пятну солнечного света, которое оказалось небольшим травянистым парком, и спешился. Он привязал лошадь и сел на поваленное бревно, где вытянулся и позволил солнцу согреть ноги. Налив чашку кофе из своего потрёпанного термоса, он приподнял поля шляпы и вздохнул. Кофе всё ещё был горячим.

Джо откладывал серьёзные размышления до тех пор, пока не окажется в горах, надеясь, что тихое уединение на природе поможет ему найти ответы, которые он искал. Теперь он прокручивал в уме особенно странную цепочку событий, начавшуюся с того, что Финотта добрался до Сандвика, а судья Пеннок отказался дать ход обвинениям Джо против Финотты.

Судья Кон в округе Джонсон неохотно согласился рассмотреть обвинения против Финотты, но пока не предпринял никаких действий. Весьма вероятно, что обвинения и дело никуда не денутся. Накануне Джо получил звонок от Робби Херсига, который сказал, что судья Пеннок в ярости на него — и на Джо — за то, что тот вынес дело за пределы округа. Херсиг сообщил, что Финотта обрывает телефонные линии между своим офисом в Седлстринге и офисом губернатора в Шайенне. Джо обвиняли в ведении вендетты против Финотты. Были использованы такие слова, как «преследование», «злоупотребление правами землевладельца» и «бюрократическое высокомерие». Пройдёт немного времени, и Джо, как он знал, услышит что-то из штаб-квартиры Департамента охоты и рыболовства в Шайенне. Он мог представить себе тайные встречи и нервотрёпку, которые почти наверняка происходили в штаб-квартире из-за того, что он сделал. Если губернатор вмешается, что вероятно, вопрос будет немедленно передан на самый верх, вероятно, в офис директора. Это будет не первый раз, когда он влип в неприятности, и, вероятно, не последний. Он надеялся, что если ребята из штаб-квартиры в Шайенне решат сделать ему выговор, они сделают это прямо, но иногда слишком многого от них ждать.

Если бы не такие утра в таких местах, думал Джо, они могли бы оставить эту работу.

Он не очень умел отпускать ситуации, решил Джо. Дело было не в том, что лоси были вымирающим видом. В штате были десятки тысяч лосей, и, вероятно, больше, чем нужно. Лоси гибли каждый день под колёсами машин, от болезней и хищников. Охотники добывали тысячи каждую осень. Другие лоси заменяли погибших.

Но огромный лось-бык был убит вне сезона человеком, который просто хотел иметь голову животного на своей стене. Обезглавленное, массивное тело лося осталось лежать там, где упало, а семьсот фунтов мяса оставили гнить. И никого, казалось, это преступление не возмущало так, как Джо Пикетта. По причинам, которые он с трудом мог определить, он воспринял это конкретное правонарушение лично.

Дело было не в том, что Джим Финотта был миллионером-адвокатом, или скотоводом, или застройщиком. Джо не питал недобрых чувств к успешным людям. Джо возмущала casualность преступления и реакция Финотты, когда его обвинили.

Большинство браконьеров, которых ловил Джо, лгали о своём преступлении, когда их уличали. Но Финотта лгал с презрением и высокомерной надменностью, которая предполагала, что для него как-то унизительно тратить свою хорошую, ценную ложь на таких, как Джо. Джиму Финотте не нужна была трофейная голова на стене ни для какой другой причины, кроме как произвести впечатление на своих гостей и поднять собственную самооценку. Мясо ему, как многим браконьерам и охотникам, было совершенно не нужно, но вместо того, чтобы раздать его или пожертвовать в приют в городе, он его бросил. Если бы Финотте нужен был просто трофей, он мог бы нанять проводника и охотиться на лося в сезон, как спортсмен. Вместо этого Финотта предпочёл застрелить лося-быка вне сезона, когда никто другой не мог на него охотиться, приказать своим прихлебателям снять с него голову, скрыть преступление, когда его обвинили, и использовать своё влияние и связи, чтобы дискредитировать обвинителя. Как выразился Робби Херсиг, ублюдки обычно побеждают.

Но у Джо на уме был не только Джим Финотта.

Два дня назад «Стью» снова позвонил. На этот раз к телефону подошла Шеридан. Когда она спросила, кто звонит, звонящий сначала отказался отвечать. Но когда Шеридан сказала, что ей придётся повесить трубку, мужчина представился Стью Вудсом и сказал, что перезвонит, когда мама будет дома. Шеридан не сказала ему, когда это будет.

В тот вечер, когда они были в постели, Мэрибет призналась, что у неё странное чувство по этому поводу. Если это была чья-то шутка, в ней не было ничего смешного. Она сказала, что не имеет смысла даже