День купания медведя. С большой любовью из маленькой деревни о задушевных посиделках, котах-заговорщиках и месте, где не кончается лето - Валерия Николаева

Несмотря на всю прелесть каникул на природе, в деревне не слишком много вариантов, чем можно заняться. Можно, конечно, ловить на себя комаров или пойти мотыжить картошку, но скажем прямо, это не помогает вырабатывать эндорфины и получать удовольствие от отдыха. Хотя я слышала, что в наше изнеженное отсутствием массовых колхозов и студенческих отработок время набирает особую популярность агротуризм – когда городские туристы, впечатленные загородной романтикой, платят деньги за то, чтобы им позволили поучаствовать в сенокосе или сборе урожая. Но сельское население, с детства вынужденное собирать урожай и заготавливать сено бесплатно, никакой романтики в этом в упор не видит и отчего-то продолжает считать все это работой. Хотя, если вам приспичит, напишите мне, мы согласимся по доброте душевной взять с вас деньги за то, что вы окучите нам картошку.

Ходить в деревне тоже особо некуда. Если исключить походы в школу и на работу, остается следующий набор:

– продуктовые магазины;

– банк;

– лыжная база (только зимой. Безобразие!);

– почта.

Поэтому, когда у нас открылся пункт выдачи товаров одного известного маркетплейса, мы гуляли всей деревней три недели. Теперь у нас в еженедельных планах красной строкой стояло паломничество за заказами.

Костя уже хорошо умел ездить на велосипеде, но его велосипед пока еще обладал довольно маленькими колесами, и сын быстро уставал крутить педали при дальних прогулках. Поэтому для важных поездок на другой конец села за покупками мы установили на раму большого папиного велосипеда маленькое детское сиденье, и я ежедневно возила на нем Костю в сторону пункта выдачи заказов и обратно.

Катать Коську на большом велосипеде мне очень нравилось. Мы специально ездили длинной дорогой, проходившей вдоль пруда, а обратно возвращались другой длинной дорогой, мимо двухэтажных домов, спортивных площадок и всяких разных собак. Я каждый раз старалась зарулить в какой-нибудь новый проулок, и он непременно будил воспоминания школьной юности, когда мы с подружкой обходили все эти места пешком, о чем я непременно рассказывала сыну, а он был благодарным слушателем – задавал уточняющие вопросы и искренне удивлялся.

– Смотри, мама, я еду без рук! – кричал по пути Коська, сидя на своем сиденье на раме и болтая ножками. – Попробуй тоже, как я, мама!

– Ветер, не дуй в нас! Кому сказал, ветер! – кричал он, когда мы ехали обратно.

– А хочешь порулить? – вдруг предложила расчувствовавшаяся от воспоминаний и родительско-сыновьего единодушия я.

– Хочу! – молниеносно воодушевился сын.

– Ну как можно было доверить ребенку управление! – восклицала потом мама, бинтуя мне ногу, после того как мы навернулись в кювет. Костю я тогда подхватила, а папин велосипед обрушился всем своим мужским весом на мою тонкую женскую лодыжку. – У тебя голова-то есть? Кому из вас тридцать? Или обоим по четыре?!

Сначала на маркетплейсе мы покупали одежду и обувь – стали очень модные, но слегка бедные. Ежедневный шопинг – удовольствие не из дешевых, это вам не на попе с горки кататься. Поэтому следом мы решили экономить и, конечно же, сразу обратили внимание на раздел, обещавший большие скидки. Тогда мы стали скупать очень нужные вещи, о существовании которых раньше не догадывались, по выгодной цене: крышки для жестяных банок с фруктами в сиропе, ложки для оливок, контейнер со щеткой для хозяйственного мыла, мешок для стирки обуви, самоклеящиеся настенные держатели для электровилок, футляр для стирки бейсболок и прочее. Наэкономили так, что чуть в долги не залезли.

В результате всех вышеперечисленных событий дома скопилось слишком много разных вещей, которые решительно негде стало хранить. И это привело к великому семейному расхламлению. Одежду и обувь, которые несколько лет заботливо пылились в шкафу и которые мы не носили по причине несоответствия нашим слегка увеличившимся в размере фигурам, но чаще по причине излишней яркости и несочетаемости между собой, мы решили отнести в соцзащиту, чтобы их забрали нуждающиеся. Нуждающиеся в ярком и несочетаемом. Собрали около пяти увесистых мешков, доверху набитых продуктами текстильной (преимущественно китайской) промышленности, и отвезли одним днем.

Спустя несколько дней мама зашла домой какая-то нервированная и озадаченная.

– Мам, что-то случилось? – поинтересовалась я.

– Пока не знаю, – сказала она задумчиво.

Потом сердито посмотрела на меня и добавила:

– Это ты все!

– А я-то чего?! – на всякий случай пообиженнее взвизгнула я, хотя понятия не имела, о чем речь.

– А то! Это же ты все ходила и говорила: «Отдай в соцзащиту вещи, которые не носишь, отдай». – Она карикатурно передразнила мой голос.

– Ну и что с того?

– А то с того! Я сейчас шла из магазина, а под кустом какая-то женщина спала!

– И что?

– В моей куртке спала! А если люди подумают, что в моей куртке там я сплю?! Все знают, что такая куртка только у меня была!

На этом история с нашим безудержным шопингом и последующим расхламлением закончилась. Мы переключились на другие, более безобидные развлечения вроде состригания колтунов с диких котов, размножения озерных улиток в декоративном прудике у крыльца или безуспешных попыток научить Костю самостоятельно раскачиваться на качелях.

Один раз, вконец изведясь бездельем, мы всей семьей даже ходили собирать полевую клубнику за старым советским аэродромом. Раньше от Нижнего Новгорода к нам регулярными рейсами летали маленькие самолеты породы Ан-2, но теперь такие полеты стали нерентабельными, аэродром давно зарос травой, а вокруг развелась клубника в каких-то просто невероятно обширных плантациях. Вся деревня ходила за ней сюда, и хватало на всех. Даже маленький Костя, воодушевленный видом и ароматом усыпанных клубникой полей, потребовал свое маленькое ведерко от майонеза и сначала терпеливо собирал в него ягоды. Потом он обнаружил, что в моем ведре концентрация клубники гораздо выше, чем в траве, и что собирать из него в разы эффективнее. А затем и вовсе достиг просветления и стал собирать ягоды из моего ведра прямиком себе в рот. Это был тот самый день, после которого я клятвенно поклялась ненавидеть красный лак для ногтей и по возможности мстить.

Так протекал день за днем, пока мы с нетерпением ждали приезда Саши, чтобы было кому передать наконец ребенка и хотя бы сутки за лето отдохнуть пассивно, например почитать. Мы делили Костю поровну между мной, Ритой и нашей мамой, и Костя ушатывал нас всех, одну за другой. Четко. Быстро. Профессионально.

Саша остался работать в городе, но скоро и у него должен был начаться отпуск. Перед заслуженными выходными ему предстояло отработать три дня на профильной всероссийской выставке, проходившей в поле без кондиционеров, водоемов и какой-либо тени. Компания, в которой трудится мой муж, ежегодно участвует в подобных мероприятиях со своей продукцией. Почему такие выставки должны обязательно проходить в июльскую жару в поле – я не знаю, надо задать этот вопрос экспертам. Возможно, это связано с психологией продаж и достаточно промаринованные на жаре участники быстрее заключают контракты. Свой стенд мужнина компания обуютила большими живыми цветами в горшках, которые по завершении выставки сотрудникам разрешили забрать домой, что Саша (дедстепановы гены!) и сделал.

Приехав из командировки прямиком к нам в деревню, муж повел меня к машине и гордо показал невероятной красоты здоровенный замиокулькас. И пока я мысленно делала в квартире перестановку, чтобы вписать туда эту красоту, сказал:

– Смотри, что я бабе Тане привез!

– А чего это вдруг бабе Тане?! – поинтересовалась я слегка обиженно на повышенных тонах. Цветок тянул ко мне блестящие толстые листья. – Я, вообще-то, давно хочу замиокулькас! – и постаралась как можно четче проморгать глазами презрение ко всей этой ситуации.

– Потому что я прочитал, что он мужегон, нам такое не надо, – ответил радостный муж, абсолютно не заметивший моего презрения. И на всякий случай побыстрее закрыл от меня дверь машины.

– А-ха-ха, – как можно увереннее и естественнее посмеялась я, – бабкины сказки! Просто надо вести себя нормально,