День купания медведя. С большой любовью из маленькой деревни о задушевных посиделках, котах-заговорщиках и месте, где не кончается лето - Валерия Николаева
Я, конечно, в мужегон не верю. Я взрослый образованный человек, у меня несколько высших образований. Но про себя подумала и согласилась, пусть увозит на всякий пожарный. Зачем нам лишний раз рисковать, если можно не рисковать. Вдруг Сашка меня из последних сил выносит, а цветок окончательно перевесит, как знать.
Так красавец-переселенец из рода Замиокулькасов отправился в баб-дедов дом, хозяйка которого с воодушевлением приняла нового жильца.
Неделю спустя с вахты вернулся дед Степан. На очередном месте работы он охранял по графику неделя рабочая, неделя выходная. Вернулся и с порога сразу объявил:
– Все! Уволился я! Надоело мне это – мотаюсь неделями туда-сюда, ни еды нормальной, ни условий. Отдохнуть хочу!
– Угу, – поддержали его мы, сидевшие в тот момент на кухне и поглощавшие холодный малиновый кисель.
– Ну что я, не заслужил на пенсию уйти, что ли! Столько лет отработал! Да у меня пенсия уже тридцать лет как по выслуге лет! И пять лет как общая.
– Ага, – поддакнули мы и вытерли кисельные усы.
– Буду дела домашние делать. Буду новый сарай строить. Буду Танечке помогать.
– Это да… – протянули мы и закусили кисель свежими вафлями.
Знаете, есть такие люди, которые выглядят и живут так, будто у них в организме вместо крови вырабатывается кофе. Чистейший кофеиновый энергетик. Если бы такие люди ко всему прочему употребляли бы кофе внутрь, они могли бы обежать вокруг Земли еще до обеда. Именно такой неуемной энергией обладал дед Степан. Он вырабатывал ее в несусветных количествах, и энергия, кипя внутри как вулкан, перманентно искала выход наружу, иногда устраивая коллапс в окружающих Помпеях. Полагаю, именно из-за таких людей в стране и повышают пенсионный возраст.
Если в выходной день ни свет ни заря нас будила смска, мы знали, что это дед Степан. Он неизменно просыпался без будильника в пять утра (и потом сохранял бодрость до самого вечера) и поздравлял всех знакомых с праздниками какой-нибудь анимированной открыткой. А праздники и открытки к ним у него находились всегда: День работников торговли, День летнего солнцестояния, Всемирный день тунца, именины Бориса, Медовый Спас… На стену кухни дед повесил отрывной толстый календарик, где каждый день был отмечен каким-нибудь поводом, а на обороте дополнен полезной информацией: рецептом засолки продовольствия, приметой о погоде или анекдотом. И каждое утро дед стабильно отрывал страницу прошедшего дня, и внимательно впитывал информацию о дне наступившем.
Если бы дед Степан был брендом, его слоганом было бы «жизнь – это движение». Зная об активности этого человека, к примеру, никто не удивился, когда однажды от скуки дед решил покрасить волосы – закрасить седину. Так как других таких активных и легких на подъем людей в семье не водилось, дед решил все сделать сам. Поехал в деревенский универмаг, купил краску благородного каштанового оттенка и вернулся домой исполнять свой план. Сам намазал краску на волосы, сам надел на голову пакет, сам сел дожидаться результата… То ли краска была неправильно подобрана, то ли процедура была выполнена с нарушениями инструкции, но дедова голова вместо каштановой стала ярко-рыжей, как у подосиновика. Что, впрочем, владельца головы нисколько не смутило, и он ходил так некоторое время, пока краска не смылась.
Результатом тех событий стало то, что после встречи с внезапно рыжим дедом Степаном сосед, любивший хорошенько выпить, завязал на несколько месяцев, потому что решил, что у него началась белая горячка.
И теперь вот такой человек – «вечный двигатель» уволился с работы. Не имея способностей к спокойному времяпрепровождению, он взялся предприимчиво и деятельно помогать по хозяйству. Баба Таня аж голос сорвала, пока за ним следила, чтобы не попортил устоявшийся порядок. Сначала он где-то набрал старых кирпичей (не удивлюсь, если сам же и разобрал какое-нибудь маленькое двухэтажное строение). Несколько дней сидел на улице в тени сливы и оббивал с них старый цемент, а потом объявил:
– Выложу ими как брусчаткой территорию от крыльца до калитки! Будет чисто и красиво!
Стало и правда красиво. Но теперь у собаки Тимки, который сидел на цепи перед крыльцом, пропала возможность закапывать продукты своей жизнедеятельности, и оттого все это лежало на белых кирпичах, как инсталляция в музее. К уходу за домашней скотиной прибавилась ежедневная чистка кирпичей от собачьего экспрессионизма.
Прошло около двух дней, когда дедов телефон громко запел какую-то модную попсовую мелодию и молодой мужской голос начал читать рэп.
– Вы посмотрите, начальник звонит! – показал нам экран дед Степан и ответил на звонок с таким видом, как будто давно был посвящен в сэры и только благодаря своей доброте снизошел до разговора с плебеями. Мы не знаем, что именно говорили ему из телефона, но дед по окончании разговора заверил нас, что начальник «молил его Христом-богом», чтобы тот вернулся, потому что вся система охраны без него вот-вот рухнет и надежда у несчастного начальника осталась только на деда Степана родненького.
– А я им сказал, что надоело мне это! – важно расхаживал перед нами дед, словно Наполеон, и сурово махал руками. – Вот им! – каркнул он и показал нам «фигу».
– И правильно, – одобрили мы хором, потому что аргументов против «фиги» у нас не было.
И дед взялся еще сильнее за домашние дела. Баба Таня за сердце схватилась – сердечно благодарна за помощь, значит. Теперь дед Степан придумал поехать в лес: нарубил молодых березок, поленца напилил пополам вдоль – чтобы полукругом были, и выложил ими дорожки в огороде. Прямой частью вниз, а полукруглой вверх.
– Чтобы тебе, Танечка, ходить было удобно! Грязь не липла, и вообще красиво!
Дорожки в огороде и правда стали очень красивые – беленькие, в черную крапинку. Не огород, а произведение ландшафтного дизайна! А потом пошел дождь, и баба Таня чуть не переломалась вся на скользких круглых поленьях. Береста была гладкая, да еще и круглая, галоши и начали выезжать из-под бабы Тани, пришлось ей рядом с новыми красивыми дорожками некрасивые тропки по грязи вытаптывать.
Через несколько дней опять раздался звонок. Вроде и без видео было, но дед клянется, что начальник с ним разговаривал стоя на коленях. И обещал две тысячи к зарплате прибавить (правда, всем сотрудникам – из-за инфляции).
– Не согласился! – пояснил нам дед, когда разговор закончился. И собрался опять идти помогать, что баба Таня за таблетками потянулась – так радостно ей было.
Теперь очередь и до гаража дошла – дед решил, что надо бы его увеличить в длину. Гараж строился еще в начале 90-х, когда семье верой и правдой служила «копейка», а сейчас хозяин обзавелся новой машиной отечественной марки, более крупного телосложения. Владелец холил и лелеял свою новую ласточку как мог – постелил на сиденья покрывало, снаружи наклеил пару наклеек для красоты, на крышу водрузил длинную телескопическую антенну. Гараж он, разумеется, тоже не мог оставить без внимания. Сделал пристрой метра полтора, обшил железом, а когда стал крыть крышу на новом пристрое, не удержался и свалился с него. Высота там небольшая, метр семьдесят где-то, а земля у гаража была мягкая, вспаханная (там картошка росла), так что обошлось без последствий, если не считать того, что дед Степан помял и поломал картофельную ботву. Этим летом урожай побили двое – град и дед.
Спустя три дня после третьего звонка от начальства дед отбыл на службу.
– Это потому, что цветок-мужегон! – я сидела на той же кухне и пила чай с мармеладом в виде апельсиновых долек, которые для меня достала откуда-то из заначки баба Таня. Дома было тихо, и даже время как будто стало течь спокойнее. – Не дал по-человечески насладиться пенсией и заслуженным отдыхом.
– Вот видишь! Работает мужегон, – засмеялся Сашка. – Нет, нам точно такого не надо!
– Вот и хорошо, – сказала баба Таня, – а то я бы не выдержала, без перерыва-то вместе жить. Реже видишь – больше любишь… – И она положила в рот мармеладную дольку, громко запив чаем.
А замиокулькас до сих
