Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн
Питер Мур и супруги Дали все богатели и богатели. Гала, подобно многим состоятельным ровесникам-европейцам, панически боялась всемирного катаклизма, держала деньги на счетах и депозитах и в Европе, и в Америке и никому не говорила, сколько их у нее. Общую сумму знала она одна.
Мур знал только о нескольких ее «фондах» и считал, что к 1974 году (когда пошли слухи о его махинациях) у Дали скопилось не меньше двухсот миллионов долларов наличными (в современных ценах). Марк Роджерсон полагал, что они были миллиардерами. Летом таможня на французской стороне задержала небольшой грузовик, который следовал из Андорры в Париж с сорока тысячами незадекларированных листов с подписью Дали. Владелец бумаги, Жан Лавинь, издавал книги по искусству в Париже, жил в Палм-Бич и сумел доказать, что не нарушает законов, однако пресса по обоим берегах Атлантики, что называется, взяла след. Джеймс Маркхэм написал в The New York Times, что незначительный инцидент перерос в «международный скандал»[407].
Через год, когда для владельцев грин-карт изменился порядок налогообложения, налоговое управление США обвинило Гала в сокрытии части банковских счетов. Она обратилась к Майклу Стауту, тридцатилетнему юристу из Висконсина, чтобы он помог ей разобраться с вопросом. В 1976 году Стаут с помощью специалиста по международному праву сумел добиться от налоговиков выплаты более чем двухсот тысяч долларов в пользу супругов Дали, и восхищенная Гала отправила его на проверку своих банковских счетов в Цюрих. Естественно, Стаут обнаружил недостачу. За разъяснениями Майкл обратился к Муру, тот ответил откровенностью: «Когда тебя раз за разом называют жуликом, ты и становишься жуликом. Гала, подлая, алчная старая баба, отказывалась платить мне столько, сколько я заслуживаю. Вот я сам себе и платил»[408].
Гала выгнала Капитана. Но вреда он наделал столько, что супруги еще долго поминали его недобрым словом. Питер Мур по-прежнему жил в Кадакесе, и Дали каждый раз впадал в транс из-за того, что Мур без зазрения совести приторговывал произведениями из собственного «Музея и галереи Дали», выдавая их за творения бывшего работодателя. Тем временем во всем мире со страшной скоростью множились подделки под Дали. Робер Дешарн, позднее пресс-секретарь художника, прознал, что в Германии придумали способ фотографировать крошечные фрагменты картин Дали, увеличивать их и продавать, выдавая за «новые произведения». Литографированное издание сотни сотворенных таким способом «шедевров» в производстве обходилось всего в пятьдесят долларов, но продавались они уже по пять тысяч долларов за штуку. В 1986 году Рейнольдс Морзе, владелец одной из крупнейших коллекций Дали, говорил Роджерсону, что ему предлагают «по десятку поддельных Дали в неделю»[409]. Гала, не имевшая ни малейшего отношения к «художествам» Мура, пребывала в ярости, потому что вся эта возня вредила репутации Сальвадора и разрушала рынок подлинников.
Джон Питер Мур дожил до восьмидесяти шести лет. Его не стало в декабре 2005 года, и в некрологе британской ежедневной газеты The Guardian отмечалось, что в 2004 году его обвинили в «серьезном изменении» работы Дали 1969 года «Двойной портрет Гала», украденной из галереи Кнёдлера в 1974 году и много лет безуспешно разыскивавшейся Интерполом и ФБР. В 1999 году ее нашли в Центре искусств Питера Мура в Порт-Льигате, где Мур с женой держали свою галерею в двух шагах от мастерской Дали. Мур разрезал оригинал и дал ему другое название – «Дали, рисующий Гала». При обыске в его доме обнаружили десять тысяч поддельных литографий Дали. Было решено, что для тюремного заключения Мур и его жена, Катрин Перро, слишком стары, но их обязали выплатить компенсацию в миллион двести тысяч долларов фонду Гала и Сальвадора Дали, которому художник доверил распоряжаться всем своим наследством[410].
Глава 27
Аманда – РОк-звезда, Гала – богиня Иштар
К концу 1960-х годов, в том числе и из-за испортившихся отношений между Гала и Капитаном, закончившихся полным разрывом в 1976 году, она начала все больше времени проводить так, как ей хотелось. Тем временем дружба Сальвадора и Аманды становилась все крепче.
Почти каждый выход с Дали для Аманды оборачивался небольшим приключением. В Париже она обедала в Maxim's вместе с Дали и красавицей Нанитой – Людовиком XIV. В Le Meurice она перешучивалась с Изабель Аджани и Катрин Денёв, приходившими на пробы для съемок новой пьесы, которую писал тогда Сальвадор. В ресторане Lasserre она болтала с Андре Мальро и Морисом Шевалье. Когда за Амандой начал ухаживать красавец Алексис де ла Фалез[411], Дали, друживший с его сестрой Лулу, бессменной музой Ива Сен-Лорана, предложил пригласить его на виллу. «Как раз такой тебе и нужен!» – восклицал художник. Аманда не послушалась и, не ответив на ухаживания Алекса, ввязалась в кошмарный роман с плейбоем, миллионером, автогонщиком Рикки фон Опелем. Рикки бросил ее почти сразу после того, как она к нему переехала, и Гала с Сальвадором вдвоем утешали бедняжку.
Она часто сопровождала Дали на официальных мероприятиях. Так, они побывали на частном обеде с князем Монако Ренье и княгиней Грейс в декабре 1968 года в отеле Le Negresco в Ницце. В следующем году она сопровождала маэстро на роскошном Восточном балу, устроенном Алексисом де Реде в парижском особняке XVII века Hôtel Lambert, где за обедом ее посадили рядом с Одри Хепберн, а потом сфотографировали с Бегум Ом Хабиби Ага Ханом III и Сальвадором, который появился с перекинутой через плечо лентой ордена Святой Изабеллы.
К началу 1970-х годов Аманда, которая сотрудничала с такими модельерами, как Пако Рабан[412] и Оззи Кларк[413], а также cо сверхпопулярным магазином модной одежды Biba[414], решилась попробовать себя на певческой стезе. Ее первый сингл «Проблема» (Trouble) в 1976 году выпустила компания Creole Records, но он прошел незамеченным. И все-таки Дали радовался за Аманду. Он очень любил Элвиса Пресли, который первым исполнил «Проблему» в 1958 году, и убедил Лир не бросать начатое[415]. К счастью, пластинок со следующих альбомом Лир «Сладкая месть» (Sweet Revenge) в 1978 году было продано больше четырех миллионов.
Когда сестра Гала Лидия спросила, не волнует ли ее то, что она читает о Сальвадоре и Аманде в колонках светской хроники, Гала ответила со свойственным ей прагматизмом: «Ничуть. Аманда мне не подруга, зато с Дали они хорошие друзья»[416].
Сальвадор купался в лучах славы светского общества, а Гала, которая оживала только тогда, когда пестовала молодой талант, активно искала новых протеже. Одним из них оказался Мишель Пастор, или Пасторе – «пастушок»
