Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн
Колачелло устроил элегантный обед для узкого круга лиц в Lutèce, лучшем и наверняка самом дорогом нью-йоркском ресторане французской кухни. За столом сидели Гала и Дали; Ферейдун Ховейда, постпред Ирана при ООН, и его жена, немка Гизела; Полетт Годдар, которая вознеслась к славе в популярном шоу Зигфелда и по-настоящему засияла в последнем немом фильме Чаплина «Новые времена», вскоре ненадолго став его женой; и, конечно же, сам Энди.
Если верить Уорхолу, каждый участник того обеда стремился что-то продать. Гала с Дали хотели продать картину иранскому Музею современного искусства, а Энди хотел, чтобы Гала купилась на его попытки сфотографировать ее. «Гала, ну пожалуйста…», – настаивал он. «Гала берет за свои снимки очень дорого», – бросала она. В этот момент появился метрдотель с тележкой, «заставленной всевозможными и невозможными яствами». Гала заказала яйца-пашот на поджаренном хлебе и, вдруг заметив, что Энди без спросу включил диктофон, вырвала его у хозяина и швырнула в вазу с цветами. Чуть позже Колачелло случайно задел ее ногу своей, и Гала, решив, что он сделал это нарочно, шлепнула редактора по руке. Боб, недолго думая, нанес ответный удар. Уорхол не поверил своим глазам, Полетт вполголоса произнесла: «Давай, Боб!» Дали расхохотался, но в голове у Энди было только одно: «Теперь ни за что не разрешит сфотографировать». Но когда Гала, перегнувшись через стол, расцеловала Колачелло в обе щеки, Уорхол опешил. Гала ушла, не дождавшись десерта, потому что терпеть не могла сладкого, и, пока Сальвадор провожал ее до лимузина, все только и говорили, что о ее неординарном поведении, вернее, все, кроме Энди, занятого выуживанием диктофона из вазы.
Она одновременно была столь знаменитой, столь недосягаемой – и до того отстраненной, что даже «в свои девяносто» напоминала Уорхолу Грету Гарбо в лучшие годы[472].
Были люди, которых Гала привлекала индивидуальностью. Таков был Беньямино Леви. Он много лет близко наблюдал ее, работая с ней, когда владел галереей в Италии, а после возглавил музей Дали в Париже и исполнял обязанности президента музея «Вселенная Дали» на Монмартре, где хранится его личное собрание Дали и куда каждый год приходят тысячи его поклонников. С помощью Гала Леви в 1960-е годы начал бизнес по изготовлению скульптурных изображений, очень выгодный в то время, когда почти все коллекционеры интересовались картинами или рисунками, созданными самим художником. Сейчас Леви говорит, что без Гала он просто ничего не смог бы сделать. Она убедила Сальвадора брать комиссионные за создание серии бронзовых скульптур по мотивам его самых знаменитых сюрреалистических образов. Втроем они работали над проектом бронзовой скульптуры, и Леви вспоминал, что Дали упорно настаивал на невыполнимом, а Гала чаще всего находила способ сделать невозможное возможным. По его словам, у Гала «был особый талант к визуальной передаче смыслов, а именно для визуальной передачи эти скульптуры и делаются».
С ведома Гала Леви сделал бронзовую «Менору мира» высотой семь футов[473] для израильского аэропорта Бен-Гурион. Она сделана по рисунку Сальвадора и установлена перед входом в 1998 году. Леви тепло вспоминает, как Гала в 1970-е годы принимала его в Порт-Льигате, облаченная в черные брюки и просторную крестьянскую блузу, положив ноги в эспадрильях на стол, и это придавало ей вид крутого парня из нуарного американского фильма 1940-х годов. Ее трудно было назвать красавицей, но в остром уме отказать ей было невозможно. «Без всяких сомнений, Сальвадор больше всего любил в ней именно ум»[474].
В августе 1978 года супруги Дали были удостоены визита королевской четы, а это, по правилам этикета, может произойти лишь однажды. К огромной радости Сальвадора Карлос I короновался двадцать второго ноября 1975 года и сменил Франко у руля становившейся все более демократичной монархии. Король с королевой Софией прибыл в Кадакес на яхте «Фортуна», а их дети Елена, Кристина и Фелипе отправились в Жирону. Пообедав с супругами Дали в их доме в Порт-Льигате, вся компания на вертолете отправилась в Театр-музей Фигераса. Вечный провокатор Дали вздумал приветствовать обожаемого монарха в барретине, похожей на чулок красной шапке, головном уборе крестьян северной Испании и символе независимости Каталонии, но Гала, зорко следя за тем, что одето на Сальвадоре, за секунду до прибытия высоких гостей сдернула ее с головы мужа[475]. Сохранились фотографии, где совершенно счастливый, с непокрытой головой Дали водит королевских детей по музею, а сияющая Гала, со своим фирменным черным бархатным бантом от Шанель, в шелковом жакете и жемчугах, оживленно беседует с королевой Софией, на голове у которой повязан шелковый шарф[476].
За два дня до семидесятипятилетия, одиннадцатого мая 1979 года, Сальвадор был избран иностранным членом-корреспондентом Академии изящных искусств Института Франции, основанной за сто лет до этого придворным художником Людовика XIV Шарлем Лебреном. Гала сопровождала мужа на церемонии принятия. Дали, с огромной, придуманной им самим золотой толедской шпагой с эфесом в виде лебедя, увенчанного головой Гала, неторопливо поднялся на сцену. Свою благодарственную речь «Гала, Веласкес и Золотое руно» он начал с выражения признательности Гала и Полю Элюару, поддержавших его первые шаги. Воздав должное фигуративной живописи и процитировав Мишеля де Монтеня, он назвал искусство связью между частным, местным и всеобщим и в заключение произнес: «Да здравствуют Гала и картина "Железнодорожный вокзал в Перпиньяне"»[477].
В октябре Гала и Сальвадор представили в Театре-музее «Счастливую лошадь», новую замечательную картину размером 1,22 × 2,44 м, подкрепив этим публичное обещание Гала передать в музей еще двадцать пять работ из ее личной коллекции.
Самая большая даже на сегодняшний день ретроспективная выставка Дали проходила с декабря 1979 по апрель 1980 года в только что открытом Центре Жоржа Помпиду в Париже, но Сальвадор с Гала осмотрели ее в частном порядке и не пришли на официальное открытие. Масштабная экспозиция заняла весь пятый этаж музея и включала сто двадцать картин, двести рисунков, свыше двух тысяч документов и отдельный зал с диванами, расположившись на которых можно было посмотреть «Андалузского пса». Некоторые из лучших работ времен расцвета сюрреализма из личной коллекции Гала и Сальвадора никогда раньше не показывались широкой публике. Когда нелегкий осмотр монументальной выставки подошел к концу, Дали лукаво произнес: «А я и не знал, что столько сделал».
Выставка прошла с огромным успехом. Ее посмотрело больше миллиона человек, а потом экспозицию перевезли в лондонскую галерею Tate, и Майкл Шепард написал в The Daily Telegraph, что «всем жизненно необходимо
