Леонид. Время решений - Виктор Коллингвуд

Поднявшись в номер, я тут же набрал указанный номер. Трубку сняли после первого гудка, словно рука уже лежала на рычаге.

— Слушаю, — раздался спокойный, чуть глуховатый голос «Кубинца».

— Вашу записку я получил, — сказал я, не называя имен. — Насколько информация точна?

— Абсолютно, — ответил Яков Наумович. — График сдвинулся. Он здесь проездом, участвует в закрытом приеме в честь ученых-физиков и уезжает. Другого шанса не будет. Я могу подъехать к вам?

— Когда?

— В течение часа. Нам нужно обсудить детали. И, Леонид Ильич… я буду не один.

Это известие насторожило меня, но «Кубинец» был не тем человеком, который без веской на то причины приводит посторонних в номер важного члена правительственной делегации.

— Хорошо. Жду.

Положив трубку, я посмотрел на часы. Час времени. Нужно было привести себя в порядок, сменить рубашку и подготовиться к разговору, который мог стать важнее всех купленных нами станков. В ожидании визита резидента я вновь уселся в кресло и закурил.

Ровно через час в дверь постучали — условным стуком: два коротких, пауза, один длинный.

Дойдя до порога, я открыл дверь. На ней стоял Яков Голос, по-прежнему в своем неприметном плаще, а рядом с ним — высокий, худощавый молодой человек с интеллигентным лицом. Одет он был с той небрежной элегантностью, которая выдает выпускников Лиги Плюща: твидовый пиджак, галстук из хорошего шелка и внимательный, цепкий взгляд.

— Проходите, — коротко бросил я, пропуская их внутрь, и запер засов.

— Познакомьтесь, Леонид Ильич, — Голос кивнул на спутника. — Это Элджер. Наш надежный друг. Выпускник Гарварда, сейчас работает в Вашингтоне, но сохранил прекрасные связи в академических кругах Нью-Йорка.

Молодой человек сдержанно поклонился. В ответ я пожал его узкую, сухую ладонь. Элджер Хисс. Это имя было мне знакомо из учебников истории спецслужб. Будущая звезда советской разведки, человек, который будет стоять за плечом Рузвельта в Ялте. Сейчас же он выглядел просто талантливым юристом с левыми взглядами.

— Рад встрече, — сказал я. — Яков Наумович говорит, у вас есть ключ к двери, которая мне нужна.

— Скорее, я знаю, где эта дверь находится и кто держит ручку, мистер Брежнев, — ответил Хисс на безупречном английском, который приятно контрастировал с уличным говором Чикаго. — Завтра вечером в Факультетском клубе Колумбийского университета состоится закрытый прием. Прощальный вечер перед отъездом профессора Эйнштейна в Европу.

— Туда я смогу попасть? — уточнил я.

— Официально — нет. Это только для членов клуба и доноров университета. Охрана на входе, списки. Но… — он тонко улыбнулся. — Там будет царить определенная атмосфера. Богемная. И центром этой вселенной будет не столько сам Эйнштейн, сколько его спутница.

— Кто? — Мадам Коненкова. Маргарита. Жена русского скульптора.

Коротким взглядом я переглянулся с Голосом. Тот едва заметно кивнул.

— Она полностью контролирует доступ к телу, — пояснил Элджер. — Профессор устал от внимания и прячется за ее спиной. Маргарита решает, кто подойдет к нему с бокалом шампанского. Если хотите поговорить с Эйнштейном, вам нужно сначала очаровать ее. Или иметь от нее приглашение.

— Маргарита… — задумчиво произнес я вслух. — Мы с ней уже знакомы. Мне довелось бывать в мастерской ее мужа.

— Это упрощает дело, — сказал Хисс. — Я проведу вас в здание как своего гостя — статус позволяет. А дальше всё зависит от того, узнает ли она вас и захочет ли подпустить к «гению».

— Узнает, — уверенно подтвердил я его догадку. — Она умная женщина.

Мы быстро обсудили детали: время прибытия, смокинг и легенду прикрытия. Хисс набросал план зала, показав, где удобнее всего перехватить профессора, чтобы не привлекать внимания прессы.

— Отлично, — сверившись с часами, я подвел итог. — Мистер Хисс, я хотел бы попасть на эту вечеринку. Вы поможете? — Разумеется, — кивнул тот. — Я смогу подвезти вас и провести внутрь.

После того как мы обсудили детали. они встали, собираясь уходить. Казалось, вечер закончится интересно и спокойно. Уже подойдя к двери, я только потянулся к замку, чтобы выпустить гостей, как в номер постучали снова. Не вежливо-протокольно и не условным кодом. В дверь колотили требовательно, по-хозяйски, наваливаясь на полотно плечом.

Голос и Хисс мгновенно, как тени, скользнули в «слепую зону» за платяной шкаф. Жестом я приказал им замолчать и, набросив цепочку, приоткрыл дверь на пару дюймов. В щели нарисовалось красное, распаренное лицо Михаила Кагановича.

Галстук его был сбит набок, а амбре дорогого коньяка ударило в нос даже через дверной проем.

— Леня! — загудел он, пытаясь заглянуть внутрь. — Ты чего заперся, как крот? Открывай!

— Михаил Моисеевич? — я изобразил крайнюю степень удивления, но цепочку не снял. — Что-то случилось? Шифровка из Москвы?

— К черту Москву! — он махнул рукой, едва не потеряв равновесие. — Тоска, Леня! Зеленая тоска! Завтра на пароход, опять эта качка, опять эти постные рожи в Кремле… А я? Я, замнаркома, в Нью-Йорке был, а Нью-Йорка не видел!

Он икнул и горестно уперся лбом в косяк.

— Ни в казино не попал, ни на канкан не сходил… Что я, рыжий? В Париже мечтал — не вышло, в Лондоне — работали, как проклятые. Думал, хоть здесь буржуазную жизнь понюхаю… А мы все по заводам да по заводам. Ни разу в жизни так и не увижу ничего! Уеду, и даже рассказать нечего, кроме как про станки.

Он вдруг снова навалился на дверь.

— Пусти, Лень. У тебя, я знаю, виски есть. Выпьем с тобой, как мужики. Ты парень ничего, хоть и наглый.

— Не могу, Михаил Моисеевич, — я твердо держал дверь ногой. — У меня… люди. Совещание.

— Совещание? — Каганович пьяно прищурился. — В одиннадцать ночи? С кем это? С подушкой?

В этот момент в глубине номера скрипнула половица — Голос, видимо, переступил с ноги на ногу. Каганович встрепенулся, и на его лице медленно расплылась сальная, понимающая ухмылка.

— А-а-а… — протянул он, и его маленькие глазки заблестели. — Поня-ятно. «Совещание»… Тс-с-с!

Он приложил палец к губам и подмигнул.

— Молодое дело, нехитрое. Что, местная? Блондиночка? Или негритяночку подцепил для экзотики?

Разубеждать его было глупо и даже опасно. Пусть лучше думает, что я морально разлагаюсь с женщиной, чем узнает, что я вербую резидентов за его спиной.

— Ну… Михаил Моисеевич…