Натиск - Марцин Подлевский

— У нас нет шансов похитить или уничтожить корабли Чужаков, — повторял до тошноты Нат. — Если бы я хотел уничтожить корабли Консенсуса, мы бы поступили по-другому. Но ты не сможешь подключиться к ним через Синхрон, даже с помощью Хаба. Ты просто не чувствуешь их.

— Я чувствую Машины, — возразил Миртон, в сотый раз отсоединяя кабели от портов доступа. Подключать их, может, и не было необходимости, но ему все равно казалось, что так он лучше импринтует корабли. — Я должен чувствовать и Консенсус.

— Мы уже об этом говорили. Технология Машин в своей основной структуре не отличается от технологии людей. Чужаки — это другое. Может, если бы у нас было больше времени…

— Ты сам мог бы это сделать. Эрин уже давно говорила, что ты очень помог бы в захватах. Например, тогда, в Рукаве Креста… с этим суперкрейсером Штатов. Мы едва справились с таким большим кораблём.

— А Хакл тебе тоже сказала, как я должен это сделать, будучи призраком? У меня нет тела, Миртон. Мои возможности ограничены, так же как возможности Антената, когда он посещал Вайз на Евроме. Если бы такая большая часть Синхрона не текла через Глубину, я бы даже не смог помочь в экстраполяции точек прыжка Галактических Вооруженных Сил.

— Не преувеличивай. Ты же помог с Единственным…

— И это чуть не убило меня. К тому же я тогда был не один. Если бы не ты и этот покойник, я бы не справился.

— Покойник… — поморщился Грюнвальд. — Это был доктор Харпаго, не какой-то там покойник…

— Кем бы он ни был, он помог, — заметил призрак. — В любом случае, мы не будем строить стратегию на таких неопределенных элементах. Эскадрилья, Миртон. Мы уже это пробовали. Я не жду, что мы сразу войдем во Внутренние Системы и захватим один из драгоценных крейсеров ГВС, охраняющих безопасность миров Ядра. В следующий раз пусть это будет хотя бы один скромный дивизион… но целиком.

Грюнвальд не ответил. У него были сомнения. И не только относительно себя. Он беспокоился о Тански.

Человек-Персональ заинтересовал Натриума с самого начала. К явному недовольству Хаба, трансгрессивный князь приказал провести тщательное сканирование его тела. Результаты были неясны, но указывали на необычную концентрацию черных нитей, часть которых, казалось, разрослась сама по себе в процессе непонятной эволюции. Здесь, однако, возможности анализа заканчивались: чтобы разобраться в сложной системе персонали, нужен был специалист. Тански не выразил интереса к исследованию самого себя, и в принципе это было неудивительно. Поэтому для проведения его программного анализа на борт «Ленты» прибыла Кирк Блум.

Они встретились с ней тогда впервые. Раньше они общались через голоэмиссии, но встреча вживую с капитаном «Темного Кристалла» была совсем другим делом. Генохакер признала, что нет смысла посылать к ней Хаба, поскольку программные изменения, внесенные Единственным в прыгун Миртона, могли увеличить шансы на проведение тщательного исследования. Аргумент показался немного натянутым — в конце концов, «Лента» все еще вела внутреннюю борьбу с вирусом, запущенным в систему Антенатом, и ее кастрированный ИИ трудно было назвать стабильным — но Блум явно не хотела копаться в собственном корабле. Возможно, речь шла и о незаметном просмотре программ «Ленты», но в этом они не могли быть уверены. Доверяй, но проверяй — основной принцип сотрудничества в Выжженной Галактике был таким же, как и во времена Терранской Эры.

В любом случае, «Темный Кристалл» и «Лента» снова станцевали свой стыковочный балет, и когда трап соединился с переборкой, а лампочка шлюза загорелась зеленым, на борт прыгуна Миртона вошла генохакер с миндалевидными глазами и коротко стриженными волосами.

Своим миниатюрным телосложением она немного напоминала Вайз, но на этом сходство заканчивалось. Пинслип с ее длинными, падающими на лоб фиолетовыми волосами и платьями времен ДИЭ была эфирной и воздушной, к тому же задумчивой и частично отрешенной. Кирк составляла ее почти полную противоположность, и дело было не только в живом, настороженном взгляде. Несмотря на должность капитана, она все еще носила комбинезон генохакера, полный микрошлюзов, кабелей и соединений, ее тело было покрыто обычными и компьютерными татуировками, а количество портов и разъемов порадовало бы многих фанатов современной электроники.

— Красота, — сказала она, увидев Эрин и Миртона, стоящих у шлюза. — Приветственный комитет. Кирк Блум, капитан «Темного Кристалла», — представилась она. — На этот раз уже официально. Грюнвальд? — Слегка кивнула Миртону.

— Это я, — сказал капитан «Ленты». — Но ты же нас уже видела.

— Видела, — призналась Блум, — но голограммы обычно немного искажают. Например, — она с легкой улыбкой взглянула на Миртона, — вживую ты немного симпатичнее.

Грюнвальд хмыкнул, но не стал комментировать. Хакл молчала как могила. Блум широко улыбнулась. Ее милая улыбка явно скрывала сильную усталость. И «Темный Кристалл», и «Лента» в последнее время совершили слишком много неестественных «прыжков».

— Так где же ваш экипаж? — спросила она.

***

— Вы, наверное, издеваетесь, — сказала она через несколько минут, когда они наконец добрались до стазис-навигаторской. — Я думала, что это у меня корабль сломан, но это… это уже какая-то паранойя.

Действительно, она имела право удивиться.

На борту «Ленты» все еще мерцали призраки «Черной ленточки», не рассеявшиеся после последнего скольжения. Над навигационной консолью, как призрак из средневекового романа ужасов, горело голо бледного, как сама смерть, кастрированного ИИ с лицом мертвого доктора Харпаго Джонса. А прямо под консолью, подключенный к ряду кабелей, покоился, скорее всего, сумасшедший Персональный Машинный Опекун, на тысячелетия забытый Великим Родом Воронов. Через металлическое, корродированное тело, приведенное в более-менее рабочее состояние Месье, время от времени пробегали искры электрических разрядов.

— Глубина, — бормотал ИИ Харпаго, глядя на девушку пустым взглядом. — Бесконечность.

— Не обращай внимания, — сказала Эрин. — Он… часто так себя ведет. Не стоит его слушать.

— А это тот самый Джаред? — неуверенно спросила Кирк, указывая на Помса. — Я думала, вы бросили его механическое тело в черную дыру, когда его захватил Единственный?

— Это просто Помс, — сказал компьютерщик, выходя из Сердца. — Любимец нашего дорогого Антената. Хаб Тански, — представился он и почти извиняющимся жестом вытащил из кармана залатанного комбинезона палочку. — Зависимый от неоникотина смиренный пациент