Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Это всё, о чём я могу просить. Прощай, Нина. Спокойного отдыха, брат.

Золтан исчез во вспышке белого света.

Весь этот разговор показался мне странным. Оторванным от реальности и каким-то нелепым. Золтан пытался добраться до чего-то во мне, чего я сама не понимала. Я ведь не выбирала своё новое состояние. Почему его это так беспокоило?

И почему от всей этой беседы у меня пошли мурашки по коже?

— Не позволяй ему тревожить тебя. Он фанатик, и твоё необычное состояние беспокоит его. Со временем он смирится.

Самир сделал шаг и чуть не упал. Я протянула руку, чтобы поддержать его. Он перекинул свою руку мне на плечи, опираясь на меня. Он пошатнулся, но удержал равновесие.

— Что ты думаешь делать? Ты ещё ранен. Тебе не следовало вставать.

— И оставить тебя наедине с Золтаном в моём доме? Нет. Он знает, что нельзя являться сюда без предупреждения. И всё же, признаюсь, я…

Он чуть не рухнул. Его колени подкосились. Если бы он не успел опереться о стену, я бы вряд ли удержала нас обоих.

— Я не совсем уверен, что бы я сделал, имей он дурные намерения. Если ты когда-нибудь проболтаешься ему об этом, я заставлю тебя заплатить.

Я не смогла сдержать смех, поддерживая его.

— Пошли, красавчик. Давай вернём тебя в постель, пока ты не оказался на полу.

Глава 19

Нина

Я не могла понять, какая сила вытолкнула меня из дома и заставила подняться среди ночи. Я покинула уютное жилище Самира и направилась к лесу, сама, не осознавая своих действий. Я уже была на середине его двора, когда до меня наконец дошло, что я иду куда-то.

Мною что-то владело. Какая-то невидимая сила тянула меня, призывала и нуждалась во мне.

— Нина?

Голос позади заставил меня остановиться и обернуться. Это был Самир. Он подошёл совсем близко. Его рука легла мне на плечо. Во всей его осанке читалась напряжённость и беспокойство.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Я… — Я моргнула и посмотрела на тёмный лес впереди. Внутри меня звучал этот глубокий, настойчивый зов. Он манил меня туда. — Вроде бы да. Просто я… не могу это объяснить.

— А. Значит, началось, — он сделал плавный жест рукой, предлагая мне идти дальше. — Прекрасно. Пойдём навстречу этому зову, который ты чувствуешь.

— Что началось? — Я удивлённо приподняла бровь. Но снова ступила на тропу, которую инстинктивно выбрала с самого начала. Самир неотступно следовал рядом.

— Ты только что породила в этот мир ещё одно создание из своих снов. Оно обрело жизнь. Наиболее впечатляющие из них… они взывают к тебе. Твоя душа жаждет увидеть его собственными глазами. Сновидицы — прости за ужасно точную игру слов — склонны к лунатизму. Я уже минут десять окликаю тебя. Ничто не могло тебя разбудить.

— О, — у меня не было никаких воспоминаний о его голосе. — Что ж, это просто… замечательно. Есть что-то ещё, о чём мне следует знать?

— Непременно, — он предложил мне руку. Словно мы дама и кавалер, вышедшие на прогулку. Я взяла его под руку и не смогла сдержать улыбку. Ночной воздух был прохладен, словно в хрустальный осенний вечер. — Вряд ли я смогу перечислить всё, даже если попытаюсь. Боюсь, тебе придётся познавать всё по ходу дела.

— Спасибо.

Он проигнорировал мой сарказм.

— Всегда пожалуйста.

В темноте перекликались и визжали самые разные твари. Крики чудовищ, больших и малых, занятых своей ночной жизнью. Это были не те чудовища, что рождены людьми из Источника Вечных. Они были моими.

Лес поредел. В центре очистившейся поляны находилось то, что звало меня по имени. То, что вытащило меня из постели и жаждало сказать «привет».

Оно напоминало пастуший посох. Такую палку, что втыкают в землю в саду, чтобы повесить растение или табличку. На нём висел странный светящийся кокон. Переливающийся и полупрозрачный. Он был точной копией ожерелья, которое я так обожала. Не могло быть сомнений, что оно стало вдохновением для того, что я видела перед собой.

Кокон испускал пульсирующий свет. Гипнотический и ослепительный. Глубокий и манящий гул нарастал и стихал в такт этому свечению.

Внутри кокона шевелилась, трепыхалась какая-то форма. Полная юной энергии. Крюк, на котором он висел, был вкопан в землю. Он казался сделанным из переплетённых виноградных лоз.

— Как прекрасно, моя стрекоза. Пойдём, подойдём ближе. Неужели оно собирается вылупиться?

Самир шагнул в сторону светящейся луковицы. Но я ухватила его за руку и дёрнула назад. Он с лёгким удивлением хмыкнул и склонил ко мне свой замаскированный взгляд, готовый возразить. Я же подняла палец к губам, призывая его к тишине.

И впервые он меня послушался.

Я наклонилась и подняла с земли небольшую веточку. Бросила её в сторону светящегося кокона.

В ту же секунду, как прутик коснулся земли у основания крюка из перекрученных лоз, поляна вдруг изменилась. Огромные челюсти — словно стальной капкан — выскочили из ровной почвы. Иллюзия прекрасной травянистой полянки исчезла. С яростным и оглушительным щёлчком челюсти сомкнулись вокруг светящегося крюка.

Мы с Самиром отпрянули назад в шоке. Оказались на земле. Я почувствовала опасность. Но, подобно сну, который не можешь вспомнить через минуту после пробуждения, не была до конца уверена в том, что вижу.

Светящийся кокон на крюке был словно язык этого существа. Или удочка на конце рыбы-удильщика. Это была приманка. Чудовище на девяносто процентов состояло из пасти. Гигантские челюсти, сложившиеся вокруг приманки, были так тонки, что я видела сквозь них свет луковицы. Будто лягушка, проглотившая лампочку. Его зубы были длинными, тонкими и безжалостными. Очень напоминая зубы венериной мухоловки, будь они сделаны из кости.

Существо издало раздражённое «Криии!». Оно поняло, что поймало не добычу, а всего лишь ветку. Оно шустро переметнулось на другой конец поляны, подальше от нас с Самиром. Его ноги, похожие на лягушачьи, растопырились по сторонам. Это позволяло ему распластаться по земле.

Подобно скату, ищущему укрытия под песком, оно принялось закапываться поглубже. Вгрызалось своим большим плоским телом в грунт и листву. Оно распахнуло свои массивные челюсти. Словно расстилая одеяло для пикника, развернуло их, став неестественно плоским. Даже его зубы растянулись, лёжа плашмя.

Внутренняя сторона его пасти безупречно