Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Ты уже видела его?

— Келдрик и я навещали новую сновидицу. Самир всё время рядом с ней. Так что да, видела. Но не нарочно. — Она задумчиво подперла пальцами мой подбородок. — Она правда чудо. Древние снова доказали свою мудрость, послав нам такую… совершенную.

Я промолчал. Совершенная Нина отвергла меня и выбрала труп.

— Ты так ревнуешь, — Балтор рассмеялась. — Хотя, судя по её воспоминаниям, Самир — очень искусный любовник. Не просто жестокий эгоистичный ублюдок, каким мы его считали.

— Я не хочу это знать.

— А с Ниной он другой. Спокойный. Умиротворённый. Я никогда не видела его таким. Поэтому я здесь. Кроме, конечно, желания обнять моего дракона.

— Что ты задумала?

— Малахар мне не доверяет. А тебе доверяет. Помоги мне смягчить его. Убеди волка извиниться перед Ниной. Она и так напугана до смерти тем, что мы для неё значим. Я не потерплю раздоров в нашем только что воссоединённом мире.

— Но виноват её возлюбленный.

— Да. Но он заплатил. Я чувствую в нём покой, которого никогда раньше не было. Подумай, что может дать миру спокойный Самир? Если мы отнимем у него Нину… ты представляешь, что он сделает?

По спине пробежал ледяной холод. Она была права.

— Я уже просил Малахара быть мягче. И Элисара тоже, правда, менее добрыми словами. Продолжу давить на волка.

— Он должен извиниться. После того, как напал на неё, после тех угроз… — Балтор вздохнула. — Я тоже постараюсь. Нас будет больше. Его можно переубедить.

Я кивнул. Малахар не был злым. Он был раненым зверем, который кусает всё подряд. Но не злым.

И тут мне в голову пришла идея.

— Я поставлю на кон наш поединок. Если он победит — я помогу ему убить Нину. Если проиграет — извинится перед ней и оставит в покое.

Балтор расхохоталась. Она знала, что я никогда не проигрывал. Ни разу.

— Коварно, мой дракон. Ты правда провёл слишком много времени с чернокнижником — перенимаешь его привычки.

— Безобразные слова, эльфийка.

Но я улыбался под маской шире, чем когда-либо.

Она постучала пальчиком по подбородку моего шлема.

— Ты спрашивал, как время обошлось с тобой. Теперь вижу. Тот Каел, которого я оставила двенадцать веков назад, был полон только гнева. А передо мной мужчина, в котором живёт надежда. Одиночество почти сломало чернокнижника. А тебя — закалило. Теперь тишина кончилась. Мы снова вместе.

Я крепко обнял её. Да. Тишина кончилась.

Мир больше не был пустым.

И в груди у меня, впервые за многие века, горела настоящая, живая надежда. Пусть она продлится.

Глава 22

Нина

Несколько дней прошли в удивительном мире и покое — таком, что даже Самир начал привыкать к моему новому дому и к гнезду из подушек, которое служило нам постелью. Храм Снов, наконец, определился с обликом: восемьдесят процентов — родной Барнаул с его панельками, тополями и запахом асфальта после дождя, и двадцать процентов — настоящий ацтекский храм, весь в резных змеях, ступенчатых пирамидах и тяжёлой, древней мощи. Странное сочетание, но оно работало. Оно стало моим.

В то утро я проснулась и не нашла Самира. Ни записки на подушке, ни привычного «ушёл по делам, не скучай». Значит, он где-то рядом. Я зевнула, собрала волосы в небрежный хвост, натянула лёгкую рубашку и пошла искать.

Нашла быстро.

Он лежал на широким каменных ступенях моего дома, вытянув длинные ноги и опершись локтями на верхнюю ступень. Голова запрокинута, глаза закрыты — будто впитывал предрассветную тишину.

А перед нами…

Водоём и всё поле до самого горизонта были усыпаны мириадами светлячков. Они мерцали мягким зелёно-голубым светом, словно кто-то рассыпал по земле осколки звёзд. Отражения в воде удваивали, утраивали их — казалось, что весь мир превратился в огромный живой планетарий. Лёгкий туман стелился над травой, и огоньки плыли в нём, как в молоке.

Я спустилась к Самиру бесшумно, но он всё равно почувствовал. Наклонился вперёд, давая мне место. Я села на ступень выше, притянула его к себе — и он послушно откинулся спиной мне на грудь. Я обняла его за плечи, он перекинул свои руки через мои бёдра и устроился удобнее, как большой довольный кот, которому наконец разрешили лежать на хозяйке.

Вот так и должно быть. Именно так.

Я положила подбородок ему на макушку и утонула в этом световом море.

— Ух ты, — только и смогла выдохнуть я.

— Не слишком красноречиво, но точно передаёт суть, — его металлические когти медленно провели по моей руке, оставляя холодные дорожки мурашек. — Как спалось, королева?

— Хорошо. А тебе?

— Я по-прежнему ненавижу твоё пуховое гнездо. Половину ночи провожу с онемевшей ногой, — он помолчал, и я напряглась. — Но я никогда не знал такого покоя, как рядом с тобой.

Я тихо рассмеялась ему в волосы.

— Господи, Самир, ты невыносимый романтик.

— Это тайна, доступная лишь избранным. Хотя у этого нового спокойствия есть один отвратительный побочный эффект.

— Какой же?

— Я сижу тут, смотрю на светлячков и понимаю: мне ничего больше не надо. Совсем ничего. Что ты со мной сделала, женщина?

— Это называется «быть счастливым», идиот, — вмешался Горыныч, материализовавшись над нами в клубе искр и грациозно свернувшись на ступенях рядом. — Для твоей повреждённой психики — действительно шок.

— Твоё мнение никто не спрашивал, — даже не повернул головы Самир.

— А я всё равно скажу. Итак, что дальше? Будешь разводить кактусы? Вязать носки демонам? Открывать курсы «Как перестать быть мразью за 30 дней»?

Самир только вздохнул. Горыныч довольно фыркнул, распушил перья и тоже уставился на светлячков. Один подлетел слишком близко — змей щёлкнул зубами в миллиметре от него, чисто поиграть.

Я улыбалась, не в силах остановиться. Они были невыносимы. И были мои.

Я наклонилась и поцеловала Самира в макушку.

— Я до сих пор не знаю, что будет дальше, — тихо сказала я, переплетая свои пальцы с его металлическими. Когти уже давно не пугали. Он управлял ими идеально — ни разу не поцарапал случайно. Нарочно — да, сколько