Храм Крови - Екатерина Алферов

Мэй Сюэ кивнула:

— Ясно.

— Купцов тоже спасаем? — заранее уточнил маг земли. — И этих, «Клыков»?

Мэй Сюэ долго смотрела на него, а потом тихо и жётско произнесла:

— Только при благоприятной возможности. У нас свои приоритеты.

Тао вздрогнул. Эта юная девица… нет… эта молодая женщина без колебаний подписала приговор почти целому десятку людей.

— Целители страшные, — пробормотал он.

Мэй Сюэ не ответила, а Сяо Лань безразлично пожала плечами:

— Мне всё равно.

— Тогда идём, — сказал Тао.

Гнев Кровавого Алхимика

Мастер Сюэ Гу сидел в медитации в своих покоях на вершине башни.

Его тощее тело было в позе лотоса, руки лежали на коленях, а пальцы с чёрными когтями были сложены в печати. Вокруг него медленно вращались пять сфер ци — красная, синяя, зелёная, жёлтая и серебристая. Пять стихий и пять потоков силы, которые были украдены у других, вплетены в его кровь и которые он годами учился контролировать и объединять.

Воздух в комнате дрожал от концентрированной энергии. Кровавая ци текла по его меридианам, усиливаясь с каждым вдохом и циклом циркуляции. Семь звёзд горели в его даньтяне ярким багровым светом, и он чувствовал, как восьмая звезда начинает медленно формироваться.

Ещё немного, совсем немного! То, что он ждал последние тридцать лет наконец-то свершится!

Ритуал был почти готов. Сегодня ночью взойдёт полная луна, и он наконец совершит прорыв до восьмой звезды. До того самого уровня силы, которой достигли лишь единицы во всей империи. Мощь, которая поставит его на один уровень с самыми могущественными культиваторами мира.

А потом… потом его ждёт девятая. Он приложит все силы, чтобы прорваться и встать на дорогу к истинному бессмертию!

Усмешка тронула его тонкие губы… и вдруг дверь распахнулась с грохотом!

Сферы ци дрогнули, чуть не рассыпавшись. Мастер Сюэ Гу замер. Он не открыл глаза и даже не пошевелился. Только его пальцы на мгновение сжались крепче, и острые чёрные когти впились в ладони, вспоров кожу.

Как он ненавидел, когда его прервывали…

— Мастер! — задыхающийся голос сектанта. — Мастер, простите, что прерываю вашу медитацию, но…

— Говори, — произнёс Сюэ Гу тихо.

Его голос был ровным, безэмоциональным. В нём не было и гнева, ни раздражения, но именно это жуткое спокойствие заставило сектанта побледнеть и отступить на шаг.

— Мастер… в ритуальном зале… произошло… нападение…

Сферы ци продолжали медленно вращаться вокруг мастера. Красная. Синяя. Зелёная. Жёлтая. Серебристая.

— Нападение, — повторил Сюэ Гу всё тем же ровным тоном. — Продолжай.

Сектант сглотнул. Его руки дрожали.

— Мерзость… Мерзость-хранитель была уничтожена. Часть ритуальных предметов повреждена. Жаровни разбиты, а печать… частично стёрта и уничтожена…

Сюэ Гу медленно открыл глаза. Они были пустыми, как два колодца, ведущих в бездонную тьму.

— Частично стёрта, — повторил он. — Понятно.

Он медленно опустил руки, разжимая печать. Сферы ци одна за другой втянулись обратно в его тело, исчезая в меридианах.

Мастер поднялся на ноги.

— Кто это сделал? — спросил он, расправляя складки своего тяжёлого одеяния.

— Мы… мы не знаем, Мастер, — сектант едва не заикался. — Охрана говорит, что видела… тень… Кто-то проник в зал, уничтожил мерзость и скрылся. Мы прочёсываем всю крепость, но пока…

— Пока ничего, — закончил за него Сюэ Гу.

Он прошёл мимо сектанта к двери. Его шаги были неслышными, а бледное, почти восковое лицо оставалось абсолютно спокойным, ни один мускул не дрогнул.

Сектант отступил в сторону, давая ему пройти, и низко поклонился:

— Простите, Мастер…

Сюэ Гу остановился в дверном проёме. Повернул голову, бросив на сектанта короткий взгляд:

— Где Чжу Янь?

— Он… он уже в ритуальном зале, Мастер. Оценивает ущерб.

— Хорошо. Иди к нему. Скажи, что я иду.

— Слушаюсь, Мастер!

Сектант бросился прочь, счастливый, что разговор так быстро заверишлся и закончился не его собственной смертью.

Сюэ Гу остался стоять в дверях, глядя в пустой коридор. Несколько секунд он не двигался, а потом его лицо дрогнуло на один удар сердца, но в этом мгновении промелькнуло нечто, что заставило бы любого свидетеля побледнеть, упасть на колени и молить о снисхождении.

Это была чистая, концентрированная, абсолютная ярость.

Как они посмели ворваться в мой храм. Посмели уничтожить мою мерзость и повредить ритуал, над которым я работал годы!

Кровавая ци вспыхнула вокруг его тела алым ореолом, настолько ярким, что факелы в коридоре потускнели. Воздух задрожал, а камни под ногами треснули и пошли паутиной мелких трещин, но через секунду давящая аура погасла. Ярость спряталась глубоко внутри.

Лицо мастера снова стало спокойным. Он двинулся по коридору размеренным шагом.

«Впрочем, — подумал он, спускаясь по винтовой лестнице, — это не имеет значения. Ритуал будет завершён. Если он не пойдёт по моему сценарию, у меня есть запасной план. У меня всегда есть запасной план. Те глупцы, что сбежали, вынув иглы, вернутся сами. Яд на иглах, попавший в кровь, всегда будет тянуть их к хозяину. Даже те, кого только оцарапали дротики, уже безнадёжно заражены. Рано или поздно мы с ними встретимся. Они сами придут ко мне. У меня всегда будет достаточно жертв. И если кто-то думает, что может помешать мне…»

Его тонкие губы растянулись в узкой змеиной улыбке.

«…то он скоро узнает, почему меня называют Великим Бедствием».

…Ритуальный зал встретил его зрелищем полной разрухи.

Сюэ Гу остановился на пороге, медленно оглядывая помещение.

Жаровни были опрокинуты, их содержимое растеклось по полу, смешавшись с пеплом и осколками ритуальных сосудов. Печать, которую его подчинённые вычерчивали неделями, была изуродована: центральный круг разорван глубокой бороздой, словно кто-то провёл по нему гигантским когтем. Черепа были разбросаны, а кости растоптаны. От мерзости-хранителя остались только куски тёмной плоти, медленно растворяющиеся в лужах чёрной жижи.

Десятки сектантов столпились вдоль стен, не смея приблизиться к центру. Они стояли с опущенными головами, ожидая гнева мастера.

Чжу Янь стоял посреди зала, держа в руках свиток. Его капюшон был надвинут так низко, что лица не было видно, но по тому, как напряжённо его руки сжимали пергамент, было ясно — он боялся.

Все боялись.

Сюэ Гу медленно вошёл в зал. Его шаги гулко отдавались от каменных