Серебряный шквал - Екатерина Алферов
Выходит, в лесу живёт некое чудовище, возможно невидимое, похищающее детей и создающее иллюзорные ловушки… Точно ли я справлюсь с таким?
Похоже, это задание становилось только опаснее с каждой минутой.
Я сел на валежину и попытался собрать воедино всё, что знал. Пропавшие дети. Исчезнувшие наёмники. Старые ловушки на поляне. Сети с серебряными нитями. Пространственные искажения и иллюзии. И те следы существ, питающихся душевной энергией. Запах скверны.
Железные наёмники попались в чудовищную ловушку. Пришли спасать детей, а сами стали новыми жертвами.
Слишком много странного в этом лесу. И охотники, и дети могли стать жертвами скверны, но… Искажённые твари не умели колдовать, а кто-то специально расставил иллюзорные ловушки по всему лесу. То есть тут живёт ещё кто-то, обладающий магией и знанием формаций… Связан ли он с пропажей детей?
— Я не готов к бою, — тихо произнёс я вслух, глядя на разрушенный лагерь. — Я не понимаю, против чего я буду сражаться… Мне нужно больше информации. Что я вообще могу противопоставить тому, что здесь творится?..
Ответ пришёл сам собой. Металлическая ци. Способность чувствовать скрытые предметы, читать следы магических воздействий на сталь, усиливать или ослаблять металлические вещи по своему желанию.
Я не брошу это задание.
Я должен попытаться его выполнить.
Глава 15
Под корнями
Я снова обвёл глазами разрушенный лагерь. Железные наёмники скорее всего были второй-третьей звезды, без особой выраженной элементальной ци… Они полагались на опыт, командную работу и обычное оружие. Я был сильнее каждого из них в отдельности, но смогу ли я вообще справиться с тем противником, которому они проиграли? Здесь требовалось нечто большее, причём я не знал, что.
И мне это сильно не нравилось… Людей бы я просто побил кулаками или оружием, со скверной я бы расправился своей ци, но здесь… Я должен искать любые подсказки, которые дадут мне преимущество!
След от лагеря вёл дальше на север, к самому ущелью. Я последовал за ним, стараясь экономить силы и не тратить ци попусту. Своё усиленное восприятие ци оставил активным лишь в минимальном радиусе. Ровно столько, чтобы не наступить в скрытую ловушку или не поддаться иллюзии.
Чем ближе к ущелью, тем более странными становились звуки. Где-то вдали журчала вода, но эхо от неё отражалось неправильно. Словно звуки тоже попадали в пространственные искажения и доходили до меня не тем путём, которым должны были.
А ещё я начал различать запах бамбука. Не обычного, а какого-то особенного — более резкого, с оттенком горечи. Тут пахло не как в деревне.
— Значит, близко, — понял я.
Тропа привела меня к краю глубокого ущелья. Я остановился на самом краю и заглянул вниз.
Зрелище было впечатляющим. Расщелина уходила в землю на несколько сотен шагов, а её ширина достигала сотни. Склоны поросли густыми зарослями странного чёрного бамбука, который действительно отличался от обычного. Стволы были темнее, листья имели синевато-зелёный оттенок, а сама растительность казалась более плотной и агрессивной. Казалось, что сами деревья впитали в себя чью-то боль и ярость.
И магия. Древняя, мощная магия пропитывала это место. Это чем-то напомнило мне гору Шаньлу, но местная волшеба была как будто повреждена. Словно что-то прекрасное и чистое годами подвергалось воздействию скверны, пока не изменилось до неузнаваемости. Как если бы на горе Оленя разлили дёготь и подожгли…
— Боль, — выдохнул я. — Я чую чужую боль…
Это была не абстрактная концепция, а почти физическая сущность. Я чувствовал её своими обострёнными чувствами: тяжёлая, давящая аура печали и ярости, которая поднималась из глубин ущелья как зловонный туман. Мне даже казалось, что я вижу клубы своими глазами, но, возможно, острое восприятие культиватора просто играло со мной злую шутку.
Спуск вниз оказался сложнее, чем я ожидал. Тропа была, но едва заметная, петляющая между зарослей бамбука и скальных уступов. А сами заросли были не такими безобидными, как казались сверху.
Стебли чёрного бамбука оказались покрыты мелкими шипами, которые цеплялись за одежду и царапали кожу. Края листьев были словно маленькие кинжалы, острые и зазубреные. А там, где я случайно надломил один из побегов, выступил сок молочно-белого цвета с резким и противным, дурманящим запахом. У обычного бамбука не должно было быть такого.
— Ядовитый! — понял я, поспешно отстранившись.
Но не только ядовитый. В этом соке была магия — тонкая, но искаженная. Будто растения здесь впитали в себя ту самую боль, которая наполняла ущелье.
Спускаясь всё ниже, я начал замечать ещё одну странность. В некоторых местах заросли расступались, образуя небольшие просветы. И в этих просветах наметилось что-то определённое и упорядоченное, а не хаотично-природное…
Камни. Не обычные валуны, а обработанные человеческими руками каменные блоки, поросшие мхом и оплетённые корнями бамбука. Остатки какой-то древней постройки.
— Святилище, — понял я. — Остатки того самого храма.
Я подошёл к одному из блоков и осторожно очистил его от мха. Под растительностью скрывались вырезанные на камне иероглифы, но большинство из них стёрлось от времени. Удалось разобрать только несколько знаков: «семья», «защита» и «вечность».
А потом случилось что-то совсем странное.
Воздух вокруг меня внезапно сгустился, наполнившись древней магией. Я почувствовал, как что-то шевельнулось в глубине души, не мои привычне звериные инстинкты, а тот, кто всегда был со мной. Четвёртая звезда в даньтяне вспыхнула холодным серебристым светом, и передо мной встала прозрачная фигура.
Тигр.
Но не такой, какого я ощущал в своих мыслях. Он нереальным. Огромным, размером с небольшую лошадь, словно сотканным из инея, жидкого серебра и звёздного света. Его полосы переливались, как созвездия на ночном небе, а глаза горели холодным пламенем далёких звёзд. Когда он дышал, от его пасти поднимались клубы серебристого пара.
Это было моё истинное «я» — та звериная душа, которая жила во мне, но которую я никогда не видел отдельно от себя. Почему он решил показать себя?
Звёздный тигр повернул ко мне морду, и в его взгляде я прочёл понимание. Боль. И древнюю мудрость, которая была старше человеческих слов. Он медленно обернулся и двинулся между камней святилища, время от времени оглядываясь, словно проверяя, следую ли я
