Серебряный шквал - Екатерина Алферов

Я доверился ему как самому себе. Точнее, как той части себя, которая всегда знала больше, чем мог понять мой человеческий разум.

Почему нет.

Я не строил иллюзий. Именно благодаря ему я выжил в горах, потеряв свой разум и память, потеряв самого себя. Я доверял ему больше, чем кому-либо.

Мы шли между древних камней, и с каждым шагом воздух становился всё плотнее, насыщеннее магией. Тигр остановился в центре руин, у самого большого из сохранившихся блоков, и лёг, положив массивную голову на передние лапы. Его звёздные глаза смотрели не на меня, а сквозь меня, прямо в прошлое.

И тогда мир вокруг нас изменился. Не сразу, не резко, просто перетёк из одного состояния в другое. Заросли бамбука стали выглядеть ухоженными, а камни святилища — целыми и чистыми. В воздухе появились фигуры.

Семья.

Мать, отец и двое детей, но не люди. Полулюди с характерными чертами — удлинёнными ушами, золотистыми глазами, когтями вместо ногтей и пятнистыми хвостами, которые виднелись из-под одежд. Одна из разновидностей яо, духов-оборотней. Ягуаров, судя по пушистым хвостам.

Они смеялись, играли и ухаживали за садом из чёрного бамбука. Дети бегали между взрослых, отец что-то рассказывал, мать готовила еду на открытом огне из принесёнными деревенскими даров. Обычная семейная идиллия.

Я посмотрел на звёздного тигра. Он неподвижно лежал рядом, но в его облике чувствовалась печаль, глубокая, первобытная скорбь хищника, видящего страдания сородичей.

Видение продолжалось несколько минут. Я видел счастливую жизнь этого семейства, их заботу о святилище, их связь с магией этого места. А потом…

Потом пришли охотники.

Люди в тёмных одеждах, вооружённые сетями и дротиками с теми самыми серповидными метками. Они окружили святилище, напали внезапно и жестоко!

Семья яо-гуев защищалась отчаянно. Отец превратился в огромное существо с когтями и клыками, мать окутала святилище защитными чарами. Но охотников было слишком много, а их оружие было создано специально для борьбы с такими противниками. Сети с вплетёнными в них серебряными жилами взметнулись в воздух!

Родители погибли первыми в тугих путах. Старший ребёнок попытался было прикрыть младшего, но — резкий удар меча — и его жизнь оборвалась!

Звёздный тигр поднял голову и издал глухой звук. Не рычание, а что-то среднее между стоном и воем. Звук боли, которую испытывает один хищник, видя мучения другого.

И тогда случилось что-то ужасное. Младший из детей, мальчик, который казался совсем малышом, испустил крик такой боли и ярости, что сама магия места откликнулась на него. Чистая энергия святилища смешалась с его страданием и изменилась, став тёмной и искажённой! Маленькая тень с клыками и когтями, окутанная облаком тьмы, ринулась на охоников!!!

Видение оборвалось. Звёздный тигр медленно поднялся и подошёл ко мне, коснувшись моей руки холодной, призрачной мордой. На миг я почувствовал его мысли, не словами, а образами и эмоциями.

Понимание.

Сочувствие.

А потом он растворился в воздухе, вернувшись туда, где жил всегда — в глубины моей души.

— Ребёнок, — прошептал я в наступившей тишине. — Один из детей выжил и превратился в то, чем стал. А потом ущелье изменилось…

Теперь я понимал не только что произошло, но и почему мой внутренний тигр показал мне это.

Месть. Многолетняя, терпеливая месть людям, охотникам, которые убили его семью. Теперь он заманивал людей, например, похищал детей, чтобы привлечь новых охотников и уничтожать их одного за другим. Возможно именно его запечатали на двадцать лет, а потом он снова пробудился…

Железные наёмники попались в эту ловушку не потому, что были слабы. Они стали жертвами чужой войны, которая длилась уже тридцать лет.

И звёздный тигр хотел, чтобы я это знал. Хотел, чтобы я понимал своего противника — не как человек понимает человека, а как зверь понимает зверя.

Мне было гнусно на душе, но я не мог отступить. Тот ягуар… он превратился в чудовище. Не по своей воле, но… Его следовало остановить.

Я продолжил спуск, но теперь каждый шаг давался мне всё тяжелее. Не физически. Я был в хорошей форме и мог идти ещё несколько часов. Дело было в магии места.

Бамбуковая роща становилась всё гуще и агрессивнее. Стебли тянулись ко мне, пытаясь зацепить одежду или оцарапать кожу. Побеги росли прямо на глазах, создавая новые препятствия на пути. А из надломленных стволов всё чаще сочился тот ядовитый млечный сок.

Я понял, что просто идти вперёд больше нельзя. Растения становились моими противниками, и скоро они могли полностью перекрыть мне дорогу.

Пришлось применить силу.

Я обнажил когти и покрыл их тонким слоем звездного металла и металлической ци. Они, как пять отточенных клинков, засветились едва заметным серебристым огнём и стали невероятно острым. Я взмахнул рукой и они прорезали стебли бамбука как масло.

Но каждый удар стоил мне энергии. Металлическая ци текла из даньтяня к оружию, делая его сверхострым, но истощая мои запасы. К тому времени, когда я прорубил себе путь через самую густую часть зарослей, четвёртая звезда заметно потускнела.

— Надо беречь силы, — сказал я себе, убирая когти. — Настоящая схватка ещё впереди.

Я вышел на небольшую поляну у подножия ущелья. В центре её рос огромный дуб — настолько старый и массивный, что пять человек не смогли бы его обхватить. Крона терялась где-то высоко наверху, а толстые корни расползались во все стороны, образуя естественные ниши и гроты. Вернее, когда-то рос… Сейчас великан сбросил всю листву, протянув искалеченные скверной ветви к жестоким небесам. Он был мёртв, причём очень давно…

И сразу же я почувствовал их. Камни, те самые резные камни под землёй, — много, очень много. Сердце формации, спрятанное в корневой системе древнего дерева.

Здесь была пещера.

Вход в неё скрывался между двумя массивными корнями. Но моё чувство ясно говорило — там, за завесой тьмы, находятся люди.

Живые люди.

Сердце забилось быстрее. Неужели дети? А может, кому-то из железных наёмников удалось спастись?

Я осторожно приблизился и заглянул в пещеру. Темнота была почти полной, но звериные чувства позволяли различать основные контуры. Природный грот, расширенный и обустроенный чьими-то руками. По стенам тянулись искусственные ниши, а в полу были выдолблены углубления.

И в самой глубине пещеры, там, где царила кромешная тьма, я различил странные решётки — живые, сплетённые из толстых корней и побегов.

Тюремные камеры.

Я скинул сумку, оставив её у входа, и осторожно двинулся вперёд. Каждый шаг отдавался эхом в тишине грота, но я старался ступать как можно тише.

Чем глубже в пещеру, тем сильнее