Серебряный шквал - Екатерина Алферов

— Есть кто живой? — прошептал я, добравшись до первой решётки.

В ответ из темноты донеслось слабое всхлипывание.

— Дядя? — тонкий детский голосок, полный надежды. — Дядя, ты нас спасёшь?

На этот раз голос был настоящим.

Я подошёл ближе к решётке, вглядываясь в темноту. Постепенно глаза привыкли, и я различил маленькую фигурку, прижавшуюся к дальней стенке камеры.

— Как тебя зовут? — спросил я тихо, стараясь не напугать ребёнка ещё больше.

— Лю… Лю Синь, — прошептала девочка. — Дядя, дядя, если ты настоящий, пожалуйста, отведи меня к папе…

Сердце сжалось. Восьмилетний ребёнок, совсем малышка, одна в каменной клетке, не понимающая, почему родители до сих пор её не забрали.

— Я наёмник, пришёл вас спасти, — ответил я. — А остальные дети где?

— Там, — она указала дрожащей рукой в глубь пещеры. — В других клетках. Но Дагэ болеет, а Эргэ совсем не разговаривает.

Я ощупал решётку руками. Живые побеги, толщиной с руку взрослого мужчины, переплетённые так плотно, что между ними не протиснуться даже ребёнку. И повсюду — острые шипы, длинные как иглы. Древесина была странной, неестественно твёрдой, словно окаменевшей. Я попробовал надавить, но побеги не поддались, хотя я приложил немалую силу.

— Отойди от решётки, — попросил я девочку. — И закрой уши.

Она послушно отползла в угол, зажав ладошками уши.

Я выпустил когти и покрыл их тонким слоем металлической ци. Они засветились едва заметным серебристым огнём, становясь острыми как бритвы. Одним быстрым движением я рубанул по нижним побегам решётки.

Древесина оказалась прочнее, чем я ожидал. Когти прошли сквозь неё, но с трудом, словно я резал не дерево, а кость. Звук был тихим, но неприятным, как хруст и скрежет одновременно.

Несколько точных ударов, и я вырезал отверстие достаточно большое, чтобы девочка могла пролезть. Шипы пришлось обламывать руками, и несколько капель моей крови упали на землю, прежде чем порезы затянулись.

— Дядя, ты волшебник? — восхищённо прошептала Лю Синь, выбираясь наружу.

— Что-то вроде того, — улыбнулся я, втягивая когти. — Выходи, но тихо. Мы ещё не в безопасности.

Девочка была грязной и испуганной, но физических повреждений я не заметил. Похититель держал детей живыми и относительно невредимыми. Возможно, им действительно нужны были живые приманки.

— Покажи мне, где остальные.

Лю Синь провела меня к трём другим камерам. В первой сидела Ван Мэй — семилетняя девочка, которая при виде меня разрыдалась от облегчения. Во второй — старший из братьев Чжао, Дагэ. Двенадцатилетний мальчик выглядел бледным и больным, но был в сознании.

— Дядя наёмник, — объяснила ему Лю Синь. — Пришёл нас спасать.

А в третьей камере лежал Эргэ, младший из братьев. Десятилетний мальчишка не реагировал на мой голос, смотрел в пустоту стеклянными глазами.

— Что с ним? — спросил я у Дагэ, вырезая отверстие в его клетке.

— Не знаю, — мальчик с трудом поднялся на ноги. — Третий день как замолчал. Ест, пьёт, но ни слова не говорит. Будто его душа куда-то ушла.

Я освободил и Ван Мэй, и последнего из братьев. Эргэ позволил мне вывести себя из камеры, но двигался как сомнамбула: механически, без признаков осознания происходящего.

Каждое освобождение стоило мне энергии. Металлическая ци текла из даньтяня к когтям, делая их достаточно острыми, чтобы резать магически укреплённую древесину. К тому времени, когда все четверо детей были свободны, четвёртая звезда заметно потускнела, и начала тускнеть третья.

— Что с вами делали? — тихо спросил я у детей, когда мы собрались в одном из гротов.

— Страшный дядя приходил, — прошептала Ван Мэй, крепко держась за руку Лю Синь. — Смотрел на нас, что-то говорил. А потом Эргэ закричал и больше не говорит.

— Какой страшный дядя?

— Высокий, худой, волосы чёрные, длинные и спутанные, — ответил Дагэ. — Глаза жёлтые, как у волка. И когти вместо ногтей. Он дикий… А ещё от него пахло… пахло…

— Смертью, — закончила за него Лю Синь. — Пахло смертью и болью.

Яо-гуй. Дух-оборотень, но не доброжелательный дух природы, а чудовище, искажённое яростью и местью. Тот самый ребёнок, который выжил тридцать лет назад и снова охотился на людей.

— Слушайте внимательно, — сказал я детям. — Мы сейчас выйдем отсюда и пойдём домой. Но идти надо тихо и быстро. И что бы ни случилось — не отставайте от меня.

Они кивнули, даже Эргэ как-то отреагировал на мои слова, дёрнув головой.

Мы осторожно двинулись к выходу из пещеры. Я шёл впереди, постоянно прислушиваясь и принюхиваясь. Дети держались группой позади, стараясь не шуметь.

Но когда мы были почти у выхода, случилось то, чего я опасался.

— Какая трогательная картина, — раздался голос из темноты. — Храбрый наёмник спасает невинных детей.

Я резко развернулся, заслонив собой детей. Из глубины пещеры выходила высокая худая фигура. Человек, но не совсем: удлинённые пропорции тела, когти вместо ногтей, длинные чёрные волосы свешивались на лицо неопрятными прядями и, как упоминали дети, глаза, горящие жёлтым светом в темноте. По всему его телу вились чёрные жгуты пульсирующих вен.

Скверна!

Я не смог сдержать удивления. Такого я ещё не видел! Я думал, что скверна убивает своего носителя во всех случаях, но тут… Заражённый оборотень был явно жив. Его ярость, боль и желание скверны пожирать слились воедино. Бывший ягуар стал настоящим демоном, заставив скверну служить себе. Более того, его глаза не были пустыми, полными ярости, как у диких животных, нет, в них блестел огонь разума, что делало моего противника намного опаснее!

— А ты не такой, как остальные, — продолжил яо-гуй, остановившись в десяти шагах от нас. — От тебя пахнет металлом. И… чем это ещё?..

Он принюхался, и в его жёлтых глазах появился интерес:

— О-о-о, как интересно. Культиватор-оборотень. Редкая разновидность. Скажи мне, храбрец, какого ты рода? Волк? Медведь?

— Это неважно, — ответил я, медленно выпуская когти. — Отпусти детей, и я уйду.

Яо-гуй рассмеялся, раскрывая пасть, усеянную острыми зубами. Звук был только похож на смех, но в нём не было ничего весёлого и ничего человеческого:

— Уйдёшь? После того, как прошёл все мои ловушки, нашёл моё логово и освободил приманку? Нет, друг мой.