Серебряный шквал - Екатерина Алферов

А Тигр слушал. Его огромная голова была опущена к котёнку, уши насторожены, глаза — внимательны. Он слушал так, как взрослый слушает ребёнка, рассказывающего о своём дне, терпеливо, с интересом и с лёгкой усмешкой в золотых глазах.

Я не двигался, боясь нарушить эту странную, трогательную сцену. Просто лежал и наблюдал, как маленький котёнок делится чем-то важным с древним духом-хранителем.

Наконец котёнок замолчал. Тигр медленно моргнул — единственный знак, что он принял рассказ. Потом огромная голова повернулась в мою сторону.

Котёнок тоже посмотрел на меня. Его глаза были золотистыми, ясными, полными любопытства. Он привстал на лапки, потянулся всем телом, так, как умеют только кошки, и неуверенно зашагал в мою сторону.

Я протянул руку, и котёнок обнюхал мои пальцы. Холодный нос щекотал кожу. Он принюхивался тщательно, изучая запах, потом удовлетворённо фыркнул. Тыкнулся лбом в мою ладонь, один раз, второй, и замурлыкал. Мурлыканье было странным, но приятным.

Тепло разлилось в моей груди. Я не знал, кто этот котёнок. Не понимал, что это значит. Но в этом простом жесте, в прикосновении маленькой головы к моей руке, было нечто важное. Признание, благодарность и прощание.

Котёнок отступил на шаг, посмотрел на меня в последний раз и развернулся. Зашагал прочь по звёздному пространству, его маленькие лапки не оставляли следов.

Я проследил взглядом и увидел их.

Три светящиеся фигуры ждали в звёздной дали. Два больших ягуара, мощных и величественных. Их шкуры мерцали золотом и серебром. Между ними стоял ещё один котёнок, чуть больше того, что подходил ко мне.

Семья.

Малыш добежал до них, и взрослые ягуары склонили головы, обнюхивая его, вылизывая. Второй котёнок радостно запрыгал вокруг брата или сестры. Они были вместе. Наконец-то они были вместе!

А потом семья начала уходить. Они шли по звёздному пространству, их фигуры становились всё более призрачными, всё более светлыми. Контуры размывались, сливались со звёздным светом. Ещё несколько шагов, и они начали распадаться на отдельные искры…

Четыре фигуры превратились в тысячи светящихся точек. Они поднялись вверх, закружились в медленном танце и разлетелись по небу, становясь новыми звёздами. Я смотрел, как они занимают свои места в созвездиях, как вплетаются в вечный узор небес.

Семья ягуаров вернулась к звёздам.

Я медленно повернул голову к Тигру. Он уже смотрел на меня. Золотые глаза с тёмным отливом встретились с моими. В них не было слов, не было объяснений. Только понимание.

Я знал, кто это был. Знал без слов и без вопросов.

Это была семья яо-гуя. До того, как он стал монстром. До того, как скверна поглотила его разум. Когда-то давным-давно он был обычным созданием со своей семьёй. С мамой. С папой. С братом или сестрой.

И они погибли… Он не смог их спасти. Не смог защитить. И горе, и вина, и отчаяние открыли его разум для скверны. Она влилась в него, заполнила пустоту и превратила в чудовище.

Но теперь он был свободен. И его семья пришла, чтобы забрать его домой. Котёнок-ягуар, младший ребёнок, пришёл поблагодарить меня. Поблагодарить за то, что я освободил его от проклятия. Дал им возможность воссоединиться.

Слёзы текли по моим щекам, но я не вытирал их. Просто лежал на тёплой шкуре Тигра и плакал. От облегчения, от печали и от понимания того, что та тяжёлая битва имела смысл не только для спасения детей.

…Я ведь так и не спросил, как звали того яо… Впрочем… что теперь? Ничего не изменить.

Тигр не отводил взгляда. Мы смотрели друг на друга долго-предолго. Человек и зверь, две половины одного существа. В его глазах я видел мудрость веков, силу стихий и ярость хищника. Но также спокойствие и одобрение.

Он был доволен мной. Я справился. Я защитил детёнышей. Я не дрогнул, когда было тяжелее всего. Я принял его силу и его природу. Мы стали единым целым.

Тигр медленно поднял огромную голову и наклонился ко мне. Его морда была так близко, что я чувствовал тепло его дыхания. Пасть приоткрылась, обнажая клыки длиной с мой предплечья.

И он выдохнул.

Облако звёздного дыхания вырвалось из его пасти и окутало моё лицо. Оно было прохладным, искрящимся, пахло металлом и снегом, ветром и высокими горами. Я вдохнул его, и звёзды влились в мои лёгкие, разлились по телу серебристым светом.

Мир взорвался яркой вспышкой!

Я открыл глаза и увидел небо. Настоящее небо, с облаками и проблесками солнца сквозь кроны деревьев. Запах прелой листвы щекотал ноздри. Что-то острое впивалось в спину, то ли корень, то ли камень.

Я лежал на земле. В ущелье. Среди зарослей чёрного бамбука, который теперь был просто бамбуком, без всякой магии и без скверны.

Тело болело. Каждая мышца ныла, а каждый сустав скрипел. Левое плечо пульсировало болью там, где когти яо-гуя пронзили плоть. Я осторожно пошевелил пальцами — слушались, хоть и с трудом. Значит, рука не отнялась полностью.

Но было ещё кое-что. Тепло. Несколько источников тепла прижимались к моему телу с разных сторон.

Я приподнял голову и увидел детей.

Все четверо спали, свернувшись вокруг меня. Старший мальчик прижался к моему правому боку, обняв меня за талию. Одна из девочек лежала у моих ног. Вторая девочка устроилась на груди, её голова покоилась на моём здоровом плече. А Эргэ, самый младший, спал, положив голову мне на живот, его маленькое тело дрожало даже во сне.

Они грели меня своими маленькими тельцами. Делились теплом. Отдавали мне то немногое, что у них было.

Горло сжалось от нахлынувших чувств. Я осторожно провёл рукой по голове Эргэ, стараясь не разбудить его. Мальчик тихонько всхлипнул во сне и крепче прижался ко мне.

Живые. Все четверо. Целые и невредимые, если не считать ушибов и синяков.

Я справился.

Где-то в отдалении послышался голос. Тихий, густой и глубокий, едва различимый, но несущийся с ветром прямо ко мне.

— Хорошая работа…

Я замер, вслушиваясь. Наверное, именно так должен звучать голос моего тигра…

Я кивнул и закрыл глаза, позволив себе слабо улыбнуться. Да. Хорошая работа. Я действительно справился.

Но нужно было завершить начатое. Яд скверны всё ещё был в моём теле. Я чувствовал его слишком хорошо: чёрные нити, ползущие по венам и пытающиеся добраться до сердца. Пока я был без сознания, он распространился ещё сильнее. Левая рука онемела почти до плеча. Дыхание давалось с трудом.

Если я не выгоню яд сейчас, он убьёт меня. Медленно, мучительно, но убьёт.

Я осторожно начал высвобождаться из детских