Серебряный шквал - Екатерина Алферов

Старший мальчик пробормотал что-то во сне, но не проснулся. Я аккуратно переложил девочку с груди на траву. Эргэ всхлипнул, когда я убрал его голову со своего живота, но тут же свернулся калачиком и продолжил спать.

Я сел, превозмогая боль, и огляделся.

Ущелье изменилось. Чёрный бамбук больше не казался угрожающим — стволы были просто стволами, листва просто листвой. Земля под ногами была обычной землёй, без трещин и корней-ловушек. Воздух был чистым, без примеси скверны.

Но главное — правильный поток ци вернулся.

Я чувствовал его. Энергия снова текла через это место естественно, как должно было быть. Элементы были в балансе: дерево, земля, металл, вода и огонь. Все снова переплеталось в гармоничном танце. Ущелье исцелялось. Шрамы, оставленные яо-гуем, постепенно затягивались.

Это было хорошим знаком. Здесь, где ци текла правильно, мне будет легче очистить своё тело от яда.

Я нашёл огромный дуб, который служил убежищем чудовищу. Теперь это был лишь обугленный остов, провалившийся внутрь. У одного из узловатых корней я подобрал свою сумку, которую бросил до того, как спуститься в подземелье. Мои вещи не пострадали. И еда, и одежда были на месте. Я скинул свою одежду, в очередной раз превратившуюся в обноски, переоделся, подхватил сумку и вернулся к детям.

Я устроил их всех удобнее и укрыл своим плащом. Вот и пригодилось.

Я принял позу для медитации. Спина прямая, несмотря на боль. Ноги скрещены. Руки на коленях, ладони вверх. Я закрыл глаза и погрузился внутрь себя.

Даньтянь был почти пуст. Только две звезды из четырёх ещё теплились слабым светом. Остальные погасли, истощённые до предела. Меридианы были пусты, как пересохшие русла рек. Металлическое ядро в груди едва пульсировало.

Но я был жив. А значит, была энергия для восстановления.

Я начал дышать. Медленно, глубоко, осознанно. Вдох — втягивая в себя ци из окружающего пространства. Выдох — направляя её по меридианам, заставляя циркулировать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Энергия начала просачиваться в моё тело. Не быстро — по капле, по крупице. Но она была чистой, незамутнённой. Ци этого ущелья, освобождённого от скверны, текла в меня, наполняя пустоту.

Теперь нужно было найти яд.

Я переключил внимание на левое плечо, где когти яо-гуя вонзились в плоть. Вокруг раны клубились чёрные нити скверны. Они сплетались в узел, из которого тянулись щупальца по венам и артериям. Одно щупальце уже добралось до сердца, обвило его, пыталось впиться в мышцу.

Смертельно опасно. Если скверна проникнет в сердце, я не выживу.

Я собрал тончайшую нить металлической ци. Всё, что смог выжать из почти пустого ядра. Направил её к сердцу, к тому щупальцу, которое было ближе всего к смерти.

Металлическая энергия коснулась скверны — и та зашипела, как вода на раскалённом железе. Чистая ци металла была ядом для яда. Она разъедала скверну, разрушала её структуру, превращала в ничто.

Щупальце начало отступать, съёживаться. Я давил на него, не давая передышки. Нить металлической ци резала, жгла, уничтожала. Скверна пыталась сопротивляться, но не могла. Элемент металла был сильнее элемента тьмы и порчи.

Первое щупальце распалось. Я перешёл ко второму. Потом к третьему. Работал методично, тщательно, выжигая каждую чёрную нить, каждую каплю яда.

Боль была невыносимой. Это было как прижигать рану раскалённым железом изнутри. Каждое прикосновение металлической ци к скверне отдавалось пульсирующей болью во всём теле. Я стиснул зубы так сильно, что челюсти заныли, но не прервал медитацию.

Капля за каплей. Нить за нитью. Я выгонял скверну из своего тела.

Процесс занял несколько часов. Солнце прошло половину пути по небу, когда я наконец добрался до последнего очага скверны, самого плотного узла в плече, откуда она распространялась. Он был пульсирующим, болезненым и самым опасным.

Я собрал остатки металлической ци и обрушил их на узел целиком.

Взрыв боли едва не вырвал меня из медитации. Я закричал, не смог сдержаться, и рухнул на бок, корчась от боли. Дети проснулись от моего крика, испуганно вскочили на ноги.

— Дядя! — завопил старший мальчик. — Что с вами⁈

Я не мог ответить. Просто лежал, стиснув зубы, пока последний узел скверны разрывался внутри меня. Металлическая ци жгла его, уничтожала, не оставляя ни следа.

И вдруг боль отпустила.

Узел распался. Скверна была уничтожена. Полностью. До последней капли.

Я лежал на земле, тяжело дыша, покрытый холодным потом. Дети окружили меня, плакали, звали, тянули за одежду. Но я был слишком истощён, чтобы ответить.

Какое облегчение…

Впервые с момента, когда когти яо-гуя вонзились в моё плечо, я чувствовал… чистоту. Никакого яда. Никакой скверны. Только моя собственная энергия, слабая, но незамутнённая.

Я справился.

Теперь можно было по-настоящему отдохнуть…

Я лежал ещё добрых полчаса, пока дыхание не выровнялось, а сердце не перестало колотиться как бешеное. Дети сидели рядом, притихшие и испуганные. Эргэ всхлипывал, уткнувшись в плечо старшей девочки. Старший мальчик держал меня за руку, словно боясь, что я снова исчезну.

— Всё хорошо, — наконец выдавил я из себя. Голос был хриплым, но твёрдым. — Я в порядке. Просто очень устал.

Медленно, превозмогая ломоту в каждой мышце, я сел. Мир слегка покачнулся, но устоялся. Я огляделся, оценивая своё состояние. Истощение было чудовищным, но скверна ушла. Это главное.

Дети смотрели на меня огромными глазами, полными надежды и страха одновременно.

— Голодны? — спросил я.

Все четверо закивали так отчаянно, что я не смог сдержать слабую улыбку.

Я поднялся на ноги, пошатнулся, но устоял. Левая рука всё ещё побаливала, но слушалась. Это было хорошо. Я поднял свой меч, который брал в аренду в гильдии. Лано, потом скажу, что потерял… С голодными малышами мне далеко не уйти…

Дети наблюдали с любопытством, как я сосредоточился, призывая остатки металлической ци.

Энергии было мало, но для такой простой работы хватит.

Я положил руки на лезвие. Металл под моими пальцами начал размягчаться, плавиться без огня. Сталь текла, как воск, сливаясь в единый шар. Я формировал её осторожно, придавая нужную форму. Стенки. Дно. Ручка. Через несколько минут в моих руках был котелок. Грубый, неровный, но прочный и функциональный.

— Ух ты! — выдохнул старший мальчик, глядя на котелок широко раскрытыми глазами.

— Дядя, ты правда волшебник! — пискнула Лю Синь.

Я собрал хворост, развёл небольшой костёр. В сумке нашлась вяленое мясо и рис. Не слишком богато, но для голодных детей сойдёт. Я