Команда Бастет - Злата Заборис

– Фаина сама уговорила тебя взять ее на борт, верно? – Тот прищурился.

– Откуда вы знаете? – оторопела я.

Тото Анатольевич издал тихое подобие смешка.

– Сложно было не понять.

Однако я все равно не понимала. Взгляд мой, полный растерянности, поднялся на лицо Тота в поиске ответа.

Джехутинов вздохнул.

– Брось, это же был банальный спектакль, разыгранный почти по нотам… Разве ты не заметила, как ловко она переложила всю ответственность на тебя?

– Но… Зачем? – Понимание ситуации продолжало ускользать.

Бог мудрости озадаченно пожал плечами.

– А вот в этом уже есть часть твоей вины. Если бы ты не влезла в разговор, виновником в ее рассказе оказался бы Безбородский. – Тот кашлянул и продолжил: – Изначально ее обвинения были направлены исключительно в сторону Вольдемара. Роль козла отпущения была отведена ему. Но… – в интонации преподавателя появились нотки назидательности, – тут ты решила возразить против ее легенды. И у Фаины не осталось другого выбора, кроме как спустить всех собак на тебя.

Я стояла и отупело смотрела в одну точку. Сказанное Тотом ввинчивалось в мой мозг со скрипом и натугой, точно проржавевший шуруп.

Тото Анатольевич продолжал:

– Обидные слова, выданные в твой адрес, были направлены не на то, чтобы унизить или оскорбить тебя. Реальная цель была одна: помочь самой Фаине выйти из воды сухой.

– Вообще-то из пруда мы обе вылезли мокрыми, – ляпнула я и лишь секундой позже осознала, что речь шла лишь о фигуральном выражении.

Тот обреченно выдохнул.

– Я пытаюсь сказать, что это была реакция самозащиты, – подвел черту он.

Я продолжала смотреть в пустоту. Итог, подведенный преподавателем, не радовал. Но и ситуация уже не печалила в той мере, что прежде.

– Так, значит… с нашей дружбой все в порядке? – Вывод немало меня озадачил.

– Это уже тебе решать, все ли в порядке с вашей дружбой. – Джехутинов флегматично развел руками.

Он старался выглядеть как можно более равнодушным, но я все равно улавливала в его мимике осуждение в адрес Вафельки.

Впрочем, и я сама не могла до конца разобраться в произошедшем.

– Все равно не понимаю, зачем ей было так делать… – Веки опустились, погружая мой мир во тьму. – Какая разница, на кого катить бочку – на меня ли, на Безбородского… Что мешало признать свою вину?

– Хороший вопрос. – Джехутинов прищелкнул пальцами. – Напомнишь, кстати, почему у нее не было крыльев?

Неожиданный вопрос озадачил. Я в подробностях припомнила недавние разговоры в ангаре. Перед глазами встали полумрак подвала и земляничная полоса Вафелькиной помады…

– Тетяна Себастьяновна почему-то отменила ее ритуал, и… вот.

Ответ заставил рот Джехутинова скривиться в загадочной усмешке.

– Ритуал не отменяют беспричинно, Фаина в чем-то провинилась. И сильно. А сейчас, вероятнее всего, находится в «Восходе» на правах последнего шанса. Понимаешь, что это значит?

Ворох разноцветного мусора в моей голове стал меньше. Но все же пока не исчез окончательно.

– Нет, – честно призналась я, провоцируя своего наставника на новый вздох.

– Происшествие на ладье должно было стоить ей отстранения, – пояснил Тот. – Таким образом, на одной чаше весов оказалась ее служба богам, а на другой – ваша дружба. И последней она предпочла пожертвовать, дабы сохранить свое место в «Восходе».

Услышанное заставило меня нервно поежиться. На душе и без того скребли кошки, активно полосующие сердце и совесть болезненными ранами.

– Но неужели не было другого выхода?.. – Я с отчаянием взглянула в глаза бога мудрости.

Но вместо эмпатии от него вновь последовал прагматизм.

– Она расставила свои приоритеты, – холодно отрезал Тот. – Пора бы и тебе расставить свои.

Его вывод заставил меня захлебнуться обидой. Мне казалось, что я все еще нахожусь там – в пруду. Продолжаю тонуть, лишенная сил и воздуха. Продолжаю идти ко дну, обреченно удаляясь от света.

Но уже одна.

Только-только я обрела в стенах «Восхода» настоящего друга. Чуткого, доброго, понимающего меня… Как вся наша идиллия вмиг рассыпалась прахом.

А все из-за моей треклятой ошибки.

Я не переставала корить себя за неурочное влезание в разговор. За несколько поспешных слов, сорвавшихся с языка и перечеркнувших все намертво.

Если бы я промолчала… Если бы не заступилась за Вольдемара… Все сейчас было бы в порядке. Все было бы как прежде, и Фая осталась бы моим другом.

Я ведь сама поставила нашу дружбу на вторую чашу весов. Сама спровоцировала Вафельку на весь негатив в свой адрес.

Сама… Сама… Сама…

Бог мудрости тем временем явно решил добить меня, расщедрившись на еще один «комплимент»:

– А будь ты чуть сообразительнее, ты бы самостоятельно смогла разглядеть ее игру.

Прозвучало беззлобно, но все равно обидно.

– Хотите сказать, что я глупая, да? – Впрочем, пожалуй, это было именно то, что следовало услышать от него по завершению данного инцидента.

– Нет. – Тото Анатольевич отрицательно покачал головой. – Я лишь хочу сказать, что вы мыслите по-разному.

Тот отвернулся, задумчиво всматриваясь в темные воды пруда.

– Смотрела ты фильм про Электроника? Там был отличный момент, где герой-андроид пытается играть в хоккей… И когда в его руках оказалась шайба, он отправил ее к воротам через все поле по самому короткому пути – по прямой.

– Логично, – пожала плечами я.

– Вот только шайба своей цели не достигла. – Уголки рта Джехутинова приподнялись в скупом подобии улыбки. – Ее перехватили. Пока она летела свой гигантский путь, ее успели увести противники. Потому что в игре, чтобы забить гол, нужно продумать план действий. Стратегию. Ломаную траекторию – от участника к участнику. И передавать снаряд по ней. Тогда у него будет шанс оказаться в воротах.

Тото Анатольевич примолк, словно давая мне время на осмысление своих слов.

– Так вот, ты мыслишь линейно, максимально упрощая все возможное. Иными словами, бьешь по шайбе «прямо». А Фаина продумывает пасы. Ее игра – процесс запутанный и многоуровневый. Ты же не играешь. Скорее, просто бьешь сдуру изо всех сил в попытке попасть в цель.

– Это… плохо?

– Это нормально. Именно поэтому вы в разных командах. Вы разные. Ломаные траектории нормальны для фантошей Бастет. Равно как и для моих – линейное мышление, направленное на примитивизацию процесса.

Рассуждения Тота звучали успокаивающе. Но мой ум продолжал искать в них подтекст.

– Вы хотите сказать, что я никогда не буду мыслить так, как Вафелька?

– Я хочу сказать «развивайся». И только тогда ты сможешь видеть чужие пасы.

Рука его скользнула к переносице, поправляя серебристую оправу.

– А над наказанием за твой проступок я подумаю позже.

На меня будто в очередной раз обрушился ушат ледяной воды. После всего услышанного от Тота это было неожиданно.

– В смысле наказанием? – растерялась я. – Вы ведь