Команда Бастет - Злата Заборис

– В порядке? – Голос его звучал обыденно строго. Ни тени волнения. Ни тени сочувствия. Будто мы как ни в чем не бывало разговаривали в его кабинете и никто не тонул, никто не падал с высоты вслед за разбитой ладьей.

Я мелко кивнула в ответ.

– Выбраться сама сможешь?

Снова кивок.

И дальше – безмолвие.

Он не уплыл. Исчез. А в следующий миг я уже видела, как его серая фигура появляется подле темного силуэта Вафельки. Мгновение – и вокруг головы Репейниной возник такой же пузырь.

Взгляд уловил, как внутри скафандра Фаины происходит аналогичный разговор. Только в отличие от нашей их беседа началась с постукивания Фаи по щекам – похоже, погружение под воду моя подопечная пережила все же тяжелее, чем я.

Затем силуэты их разделились и медленно задвигались в пространстве, уверенно поднимаясь наверх.

Не желая отставать, я последовала их примеру.

* * *

На поверхность мы выбрались практически одновременно.

Первой из воды вышла Вафелька. За ней – Тото Анатольевич. А затем его руки вытащили на сушу меня. Точнее, не на сушу, а в сугроб. Я хлопнулась в белую перину снега, точно мешок картошки, выволоченный из темного подвала. Сил не было. Мотивации что-либо делать – тоже.

После всего пережитого я чувствовала только одно: усталость. И непреодолимое желание разделаться на сегодня со всеми «восходными» делами.

Зато Фаина приободрилась и выглядела вполне спокойной. Это не могло не радовать.

Мы выбрались из этой передряги. Обе. Живые и невредимые. Что еще нужно для полного счастья?

Я блаженно зарылась лицом в шершавый снег.

Пожалуй – отдых. Вот в чем я на данный момент нуждалась превыше всего.

Правда, валяться в сугробе мне позволили недолго. Недовольный окрик Тота настоятельно потребовал встать. Пришлось подчиниться.

– Ну а теперь, – глаза Тото Анатольевича хищно сощурились, одаряя нас суровейшим из своих сверлящих взглядов, – я хочу услышать, что здесь произошло.

Из груди невольно вырвался тяжкий вздох.

Конечно. После чудесного спасения нам предстоял «разбор полетов». В прямом смысле этого выражения.

Я уже собиралась ответить на поставленный вопрос, как Вафелька вдруг посыпала градом слов.

– В нас врезалась ладья другой пары, – часто затараторила она. – Мы ничего не успели сделать, они расшибли наш корабль в щепки.

От услышанного моя челюсть оторопело отвисла.

– Погоди, – пробормотала я. – При чем здесь Вольдемар и Вероника?.. Под носом их ладьи мы очутились из-за твоей ошибки…

И в этот момент Фаю будто подменили.

– Разве? – Глаза ее хищно блеснули. – А это не из-за твоей ошибки мы оказались в пруду?

– Что ты имеешь в виду? – вклинился в беседу Тото Анатольевич.

Вафелька напряженно пошевелила губами. К слову – переставшими быть земляничными после купания в холодной воде.

– У меня нет крыльев. – Моя подопечная уверенным движением закатала рукава и продемонстрировала Тоту совершенно белые запястья. – Мне нельзя было идти в этот полет. Но она, – голова Вафельки качнулась в мою сторону, – настояла на этом.

Слова ее прозвучали как гром среди ясного неба. Брови Джехутинова хмуро сошлись на переносице.

– Это правда? – спросил он, оборачиваясь в мою сторону.

Небывалая строгость в его голосе пугала. Но мне и без нее было нелегко. Я не могла пошевелиться, лишенная дара речи. Услышанное попросту выбило меня из колеи.

– Что ты такое говоришь вообще?.. – Язык едва ли ворочался во рту, с трудом извергая каждый новый звук.

Моему шоку не было предела. Подобного разворота событий я не ожидала. Совсем.

Фаина же в ответ лишь передернула плечами. Отрешенно и брезгливо, будто услышала не вопрос, а звук падающей коровьей лепешки.

– Говорю, что выхожу из-под твоего шефства, – подвела черту Репейнина. – Я не смогу работать с человеком, подвергшим мою жизнь опасности.

Она отвернулась, точно ставя этим жестом в разговоре жирную точку. А заодно, кажется, ставя точку и в нашей дружбе.

Взгляд Тота становился все суровее и суровее. Казалось, еще секунда – и его гнев обрушится на меня, стирая в порошок.

– Тото Анатольевич, это неправда!.. – попыталась воспротивиться я. – Она врет.

Но тщетно.

– Пожалуйста, не поливай меня грязью в попытке прикрыть свои промахи, – попросила Репейнина. Она не говорила – отвешивала словесные пощечины. Я же стояла и ловила их буквально с открытым ртом.

– Я думала, мы подруги, – только и удалось выдавить мне.

На что ресницы Вафельки распахнулись в небывало широком взмахе.

– И что мне теперь, брать на себя твою вину? – поинтересовалась Фая. Здесь она сделала недолгую паузу, а затем продолжила, но уже совсем с другой интонацией: – Знаешь, Карнова, я была о тебе лучшего мнения… – Теперь уголки ее губ опечаленно изогнулись вниз. – Думала, ты заслуживаешь доверия… Но нет – видимо, я в тебе ошиблась. Мне жаль.

Фая обернулась к Джехутинову.

– Можно я пойду? – спросила она. – Не хочу слушать, как меня будут втаптывать в грязь.

Голова бога мудрости склонилась: Тот коротко кивнул.

– Иди, – согласился он.

Я смотрела на удаляющийся в сторону «Восхода» силуэт Вафельки и едва держалась, чтобы не разрыдаться. Репейнина рассекала снежное поле, умаляясь в перспективе, а мне… Мне предстояло в одиночестве испытать на себе гнев Тота за вещи, которые я даже не делала.

Мысли на бешеной скорости сменяли одна другую. И в то же время в голове было пусто. Там будто взорвалась огромная праздничная петарда – со свистом и бумом, оставив необъятную тучу разлетевшегося мусора. И мусор этот разгребать предстояло мне.

Я не могла понять, как это случилось. Не могла понять, что сделала не так. И чем провинилась в глазах Фаины. Произошедшее находилось за рамками моего понимания.

Как вышло, что наша дружба рассыпалась в мгновение ока, словно карточный домик?

Я рисковала жизнью, спасая ее. Падала. Тонула. Искала способы вытащить живыми нас обеих, вместо того чтобы благополучно спастись одной.

И… Чего же добилась?

Я готова была броситься обратно в пруд, лишь бы не стоять сейчас здесь и не испытывать этой горечи. Цунами из негатива захлестывало меня с головой, утаскивая к куда более страшным глубинам, чем те, в которых мы побывали.

От собственного бессилия хотелось разреветься. Закричать. Рухнуть на снег.

А вместе с тем изнутри поднимался необъяснимый прилив злости. Ярость, обида и непреодолимое чувство несправедливости смешались в гремучем «коктейле Молотова», готовом рвануть в любую секунду.

– Ну что же… – задумчиво заговорил Тот, – опыт в роли наставника завершился для тебя не слишком удачно.

Голос Джехутинова звучал на удивление спокойно. Слишком спокойно после всего сказанного Вафелькой.