Команда Бастет - Злата Заборис

– А негодование Гора ты поймешь? – Брови Тота вскинулись вверх, заставляя женщину-кошку побелеть. – Как думаешь, стоит мне посвятить его в это?

Богиня вздрогнула, понимая суть сего намека.

– Чего ты хочешь? – По побледневшему лицу Бастет прошла волна нервной дрожи.

Джехутинов вздохнул. Уголки его губ приподнялись, создавая легкое подобие улыбки.

«Верный вопрос», – буквально кричал его довольный вид. Бог мудрости подпер подбородок, создавая иллюзию активной задумчивости. Вот только фраза, произнесенная им далее, явно была заготовлена заранее.

– Полагаю, мне теперь понадобится фантош на замену выбывшему.

– Ты хочешь Желю? – Глаза женщины-кошки приняли конфигурацию чайных блюдец. – Но ведь Гор строго…

– Я хочу мальчика, – перебил богиню Тот.

На что глаза ее распахнулись еще шире.

– Это исключено! – возразила она.

Рука Бастет резко взметнулась в сторону Виталия подобно крылу матери-наседки, загораживающей своих цыплят от голодного взгляда коршуна. Однако рентгеновский взгляд Джехутинова пробил это «крыло» насквозь.

– Исключено теперь любое другое мирное решение вопроса. – Голос его звучал тихо, размеренно, точно бог посмеивался где-то глубоко внутри себя. – Ты не в том положении, чтобы диктовать мне свои условия, Бастет.

По нежному лбу богини прошлась волна мимических морщин.

– Ты меня шантажируешь?

– Нет. – Он отрицательно покачал головой. – Напротив, пытаюсь тебя защитить.

Серебряная оправа блеснула в свете настенных ламп.

– Вы натворили слишком много дел, чтобы остаться безнаказанными. Но сейчас я даю тебе выбор: принять мое наказание или же наказание Гора.

Губы Бастет сжались в полоску.

– Почему он? – Ее голос дрогнул, а взгляд искоса коснулся Голубцова.

– Потому что он помогал тебе скрывать правду. Потому что он нанес Пульсару удар, который привел к аварии. Потому что вина, лежащая на нем, равно пропорциональна твоей.

Тот говорил, и голос его звучал беспристрастно.

– Вы стали слишком слаженной командой. Опасной командой. Кто знает, каких еще дел натворит ваш тандем? Поэтому самым разумным я вижу разбить его. Во избежание новых бед. Будешь служить мне, – резюмировал он Поломойке.

– Попроси чего-нибудь другого! – Желтые глаза Тетяны умоляюще воззрились на него, но снисхождения не сыскали.

– Вы отняли у меня Пульсара. Я отниму у тебя его.

Веки богини застыли, не мигая.

– А если я откажусь отдать тебе Виталия?

Джехутинов расслабленно развел руками.

– Тогда следующим, кто услышит твою историю, станет Гор. И вряд ли она ему понравится. Соглашайся, пока я предлагаю наименее болезненный способ расплаты.

Ответом ему стало подавленное молчание. Безрадостное и противящееся итогу. Ни один из исходов не устраивал Бастет. По окаменевшему лицу богини было видно, насколько тяжелая борьба сейчас идет в ее голове. Неравная и бессмысленная.

Вот только борьбу эту вела не одна она.

– Все в порядке, – подал вдруг голос Виталий. – Я согласен с его условиями.

Бастет недоверчиво обернулась к нему.

– Но… почему?

Серый глаз Мистера Поломойки встретился с ее взглядом.

– Потому что я ваш фантош. И мой долг – защищать вас.

«Даже если защищать вас мне придется ценой своего ухода», – довершил его взгляд.

– Я перейду к вам, – согласно кивнул Тоту Голубцов. – Можете меня забирать.

Он решительно поднялся с кресла и шагнул к богу мудрости. Так, как сдающиеся преступники шагают в руки правосудия. Понуро, но уверенно и со стойкой верой в светлое будущее, застывшей в его сером глазу.

Вот только был встречен рукой Тота, вытянувшейся вперед в знаке «стоп».

– Считай, что уже забрал.

Следующий его жест приказал Голубцову сесть обратно к Бастет.

И Поломойка сел.

– Сейчас ты садишься к ней, будучи уже моим, – назидательно пояснил Тот, склоняя голову набок. – Сейчас ты здесь. Но здесь ты уже чужой. И завтра я жду тебя у себя.

Взгляд бога мудрости сосредоточился на лице Виталия, по-хозяйски разглядывая черты новой марионетки.

– Мне пригодится фантош с моим цветом глаз. Это может стать интересным маневром… – добавил бог. Уголки его губ насмешливо приподнялись. Довольно, но все еще определенно озлобленно. – Как и твои камеры. Думаю, наш завтрашний разговор мы начнем с них.

От произнесенных им слов Поломойка посерел. Я буквально видела, как щеки парня меняют цвет, поспешно переходя от нормального оттенка к трупному. Похоже, сейчас Голубцову хотелось провалиться под землю.

«Откуда он знает?» – не спрашивал – кричал его серый глаз.

– Какие камеры? – настороженно встрепенулась Бастет.

Но должного ответа не удостоилась.

– А это он сам тебе пусть расскажет, – не стал окончательно сдавать чужие тайны Тот. – Если захочет, конечно… Но это, я думаю, вы сможете обсудить и без меня. – Достаточно на сегодня.

Бог мудрости поднялся с кресла, триумфальным кивком простился со своей коллегой и вышел, не говоря больше ни слова.

* * *

Так мы остались втроем. Я, Тетяна и Поломойка.

Мне казалось, когда Тот выйдет, эти двое начнут активно говорить о случившемся. Или хотя бы устроят прощание из-за выбывания Виталия из команды.

Но вместо этого в коворкинг-зоне звенела тишина. Тет и М. П. молчали. Они синхронно гипнотизировали взглядом кофейный столик и даже не пытались предпринять никаких попыток к контакту.

Ни между собой. Ни со мной.

Запоздало до меня дошло, что, возможно, для прощания они ждут моего ухода, не желая вновь пускаться в откровения в присутствии третьих лиц.

И потому я решила ретироваться. Поднялась со своего кресла. Набрала воздуха, готовясь на выдохе произнести «до свидания»… Вот только осеклась уже на первой ноте. Ибо в голове, несмотря на усталость и позднее время, крутился, не давая покоя, вопрос.

– Вы уверены, что я правда готова стать вашим фантошем? – Задать его я решила как можно быстрее. Чтобы поскорее услышать ответ и удалиться, не мешая богине и моему коллеге прощаться.

Глаза Тетяны Себастьяновны вопросительно поднялись к моему лицу.

– А у меня есть причины сомневаться в этом? – Внимательный взгляд желтых глаз замер.

– Ну… – Говорить о причине своего беспокойства мне было неловко. – Если подумать, Вафельку вы тоже посчитали готовой. А в итоге вас выбросило.

Моя голова стыдливо наклонилась, частично разрывая зрительный контакт.

– Что, если вас выкинет из меня, как из Вафельки?! – выпалила я. И замерла, ожидая от Бастет ответа.

Вот только реакция Тетяны меня удивила. От слова совсем.

– Вафелька… – С ее губ сорвался пренебрежительный смешок. – Она была особым случаем.

– Особым? – Не понимая, я напряглась.

Богиня вздохнула.

– Покажи ей, – обратилась она к Поломойке.

С одной стороны, голос Тетяны звучал уверенно, с другой – в ее словах все равно слышалась доля сомнения.

«Покажи что?» – хотела спросить я. А в следующий миг увидела коридор театральной студии. И пулей проносящуюся к архиву Бастет.

Картинка зашевелилась, меняя угол обзора: резво, но и стараясь не привлекать лишнего внимания, Голубцов скользнул вслед за ней. Дверь