Золото Шиммельхорна - Реджинальд Бретнор
В трубке раздался решительный щелчок, но он ещё какое-то время просто сидел, глядя на телефон.
— Твитчгиббет, — прошептал он, — ответ на наш вопрос получен. Там, где дело касается её, я — мышь.
— Я тоже, — пискнул в ответ Твитчгиббет. — Но послушай, босс, а нельзя ли мне связаться с кем-нибудь из, ну, вышестоящих ребят там, внизу? Среди них полно таких, кто мог бы разобраться даже с тем, что у неё в этом Лабиринте.
Мейстер Гансфляйш не ответил. Он положил трубку. Затем снова спустился по потайной лестнице, прихватил с собой мензурку и провёл следующие несколько часов, допивая её содержимое. Его отчаяние не рассеялось, но отступило на задний план сознания; и Твитчгиббет, прислушиваясь к нему, с удовлетворением отметил, что страх, гнев и обида начинают порождать мрачные планы и отчаянные замыслы.
За весь вечер алхимик ни разу не прильнул к своему латунному телескопу — и, пожалуй, к лучшему, ибо если бы он сделал это, то вполне мог бы стать свидетелем интересного эксперимента, который Папа Шиммельхорн и Ники проводили за залитым лунным светом холмиком на пляже, в то время как Эмми лениво обмахивала их старинным французским веером из расписного шёлка и резной кости, позаимствованным по этому случаю из коллекции сибаритствовавшего предка фройляйн.
IV. Списки покупок
Пока происходили эти события, Мама Шиммельхорн, избавленная от мужа и забот, вовсю наслаждалась свадьбой своей внучатой племянницы. Ей было приятно видеть, что из всех родственников мужа был приглашён только один — его почтенный кузен Алоис, известный своим мастерством игры на фаготе; ещё больше ей льстило, что к ней относятся как к непогрешимому кладезю мудрости во всех вопросах, касающихся мужчин и брака (вероятно, из-за её многолетнего опыта и долготерпения); и она была в восторге от возможности важно качать головой и прикладывать палец к губам, когда кто-нибудь спрашивал, чем занят Папа Шиммельхорн. Верная своему слову, она лишь тонко намекала на некие тайные дела огромной важности, искусно уклоняясь от того, чтобы хоть капельку утолить чужое любопытство. Прошло больше недели, прежде чем она довольно неохотно позвонила доктору Румплеру и попросила организовать её возвращение домой.
Тот сделал это без возражений. Фройляйн фон Гогенхайм проинформировала его об успехах Папы Шиммельхорна, предусмотрительно удалив все упоминания о тревогах мастера Гансфляйша — не потому, что хотела его обмануть, а из убеждения, что мужчине, как существу низшего порядка, незачем об этом знать. В самом деле, несмотря на два отчаянных звонка алхимика, она ни в коей мере не испытывала опасений. Даже не прибегая к унаследованной ею власти и престижу, она всегда умела эффективно и быстро справляться с любым мужчиной, и теперь не видела причин ожидать, что события пойдут по какому-то иному сценарию, кроме как намеченному ею. В Цюрихе она занималась обычными делами своего процветающего «Швейцарише Фрауэнбанка», посмеиваясь над тем, как основательно пробила брешь в банковском деле, этом доселе мужском оплоте, и время от времени выделяя время на деликатные наведения справок о запасах свинца, которые можно было бы выгодно приобрести.
Для Папы Шиммельхорна время текло приятно и незаметно. Теперь во время каждого сеанса с мастером Гансфляйшем он знал, что впереди его ждёт целый день игр и забав без единого хмурого взгляда наставника или писка Твитчгиббета. Это не означало, что он забыл о своих обязательствах перед доктором Румплером, Мамой или церковным шпилем пастора Хундхаммера. Напротив, каждое свободное утро он проводил, нежась в роскошной постели, рассеянно играя со своими кисками и штудируя различные учёные труды, которые привёз в саквояже: некоторые сохранились ещё со времён его работы в «Пенг-Плантагенет», другие же были поспешно подобраны его подсознанием в публичной библиотеке Нью-Хейвена незадолго до отъезда. Тут были два любимых тома 11-го издания «Британники», инструкция к набору «Юный электронщик» Вилли Фледермауса, различные работы Нильса Бора и Эрвина Шрёдингера, в которых на сознательном уровне он не понимал ровным счётом ничего, биография Николы Теслы, написанная пятистопным ямбом, экземпляр «Путеводителя Азимова по Шекспиру» и разнообразные книги по теории чисел, химии в Древнем Китае и НЛО как источнику загрязнения воздуха. Кое-что он просматривал сам, другие книги и брошюры Ники и Эмми читали ему вслух; и судя по возникавшему в результате этого ощущению самодовольства и благополучия он понимал, что его подсознание впитывает знания в неимоверных количествах.
После каждого такого утра интенсивной учёбы Мавронидес, по его просьбе, приносил полную корзину для пикника и сопровождал их в исследованиях Малого Палеона, его флоры, опьянённой весной фауны и древних руин. Лишь одна область казалась запретной — огромный курган на краю острова, окружённый рощами и увенчанный ещё бо́льшим количеством руин, которого Мавронидес избегал как чумы, да и сам Папа Шиммельхорн тоже ни разу не заинтересовался этим местом.
Жители острова, поначалу относившиеся к нему с большим подозрением, в конце концов приняли его с распростёртыми объятиями после того как он подружился со всеми их детьми, продемонстрировал свои часы с кукушкой, рассказал им чудесные истории (при посредничестве Ники и Мавронидеса как переводчиков) о своих приключениях во времени и пространстве и с немалым весельем перебросил через плечо двух неразумных юношей, решивших, что смогут его побороть. Даже первоначальное неодобрение его вечерних купаний нагишом со своими кисками пропало после того как он спас безрассудного внука Мавронидеса, который едва не утонул, а затем, чтобы малец усвоил урок, отшлёпал его по мокрой заднице на глазах у всех. Вскоре они также выяснили, что мастер Гансфляйш относится к нему враждебно. Ничего больше не требовалось, чтобы Папа стал желанным гостем для всех слуг фройляйн.
Что касается алхимика, то он был в отчаянии. Каждый следующий сеанс казался ему всё более удручающим. Папа Шиммельхорн выслушивал его разглагольствования и объяснения, а затем задавал вопросы, лишённые всякого смысла, или просто сидел и играл со своими часами. Наконец, будто этого было мало, он начал просить на время редкие старинные книги: одни на греческом, другие на арабском, третьи на древних версиях более распространённых современных языков. Сначала мейстер Гансфляйш отделывался отговорками или поспешно переводил
