Вернуть жену. Я тебя не отпускал - Саяна Горская

Я даже не пытаюсь начать разговор и не интересуюсь, куда мы едем.

У меня есть собственные догадки, и я лишь жду, подтвердятся ли они.

Через двадцать минут Дамир паркует автомобиль у не слишком высокого, этажей в семь, здания. Оно походит на офисный центр, но, подойдя ближе, я понимаю, что это больница.

Красивая, современная и, скорей всего, частная.

— Меньшиков, — бросает Дамир девушке на ресепшене.

Та щёлкает по клавиатуре. Поглядывает на время, явно недовольная тем, что мы ввалились сюда не в часы посещения, но ничего по этому поводу Дамиру не говорит.

— Палата пятьсот двенадцать, — отвечает она и провожает нас долгим взглядом.

Кирюша с любопытством оглядывается по сторонам и робко прижимается к ногам Дамира.

Дети больниц не выносят. Словно на подсознании у них закреплен этот страх. Да что уж там, даже взрослые находят мало приятного в больницах.

Поднимаемся на лифте на пятый.

Я чувствую себя неуместно в этих стенах в своём вечернем платье и при полном параде.

— Сюда, — дёргает меня за руку Дамир, направляя в нужную сторону.

Подхватывает Кирюху на руки.

В длинном коридоре штук десять дверей, в каждой из них большое стеклянное окошко, но в основном они закрыты жалюзи с обратной стороны, и мне не видно, что происходит в этих палатах или кабинетах.

В конце коридора различаю силуэт.

Диана?

Она разговаривает по телефону и ещё не видит нас, поэтому я позволяю себе пялиться и разглядывать.

Выглядит плохо…

От когда-то знойной брюнетки с шикарными формами сейчас осталась только невзрачная тень. Похудела. Под глазами тёмные круги, волосы собраны в тугой хвост на макушке. Серая мешковатая водолазка, простые мягкие штаны, кроссовки…

Она поднимает глаза. Замирает, словно призрака увидела, прощается со своим собеседником и убирает телефон в карман.

— Ася? — она делает пару резких шагов вперёд, словно набирает разбег, чтобы броситься ко мне с объятиями, но останавливается и переводит взгляд на Дамира.

— Я зайду? — спрашивает он.

Диана кивает.

Я жду, что между ними состоится какой-то диалог. Может, он чмокнет её или хотя бы обнимет?

Но нет.

Показуха?

Наверняка всё не так, когда они одни.

Дамир забирает Кирюху с собой и заходит в палату. Мы с Дианой остаёмся вдвоём.

— Анютка, как я рада!

— Не называй меня так, — выставляю вперёд ладонь. — Нет больше Ани. Во многом благодаря тебе.

— Знаю, прости.

— Тебе правда моё прощение нужно? Или мой муж нужен больше?

— Ась, давай я всё объясню?

— Постарайся. Кто-то из вас должен наконец это сделать, потому что мне осточертело чувствовать себя набитой идиоткой.

— Что ж, тогда… Присядем? — Диана указывает рукой в сторону небольших диванов, стоящих в углу буквой «П».

Иду туда.

Диана подходит к автомату и щелкает по кнопкам.

Автомат гудит, выдавливая из себя скудную порцию кофе и молока.

Диана ставит на стол два маленьких пластиковых стаканчика и присаживается напротив меня.

Не прикасаюсь к кофе — боюсь, что выдам тогда, как сильно дрожат мои руки и что за внешней отстранённостью скрывается целый ураган тяжёлых чувств.

— Он паршивый, сладкий, но я уже привыкла, — Диана обхватывает стаканчик так, словно у неё замерзли пальцы и она пытается их согреть. Ёжится. — Мы здесь почти как дома.

— Нет, Диан, — обрубаю я её. Мне не нужна сейчас лирика. Хочется голых фактов. — Я должна всё знать. Начинай.

— Даже и не знаю, с чего… — улыбается она, и на мгновение я узнаю её прошлую, живую и эмоциональную. Но улыбка быстро гаснет, и на серое лицо снова набегает тень усталости и напряжения.

— Не надо со мной заигрывать, я не в том настроении, чтобы разгадывать ребусы и подталкивать тебя к истине. Рассказывай.

Диана вздыхает, отхлёбывает кофе.

— Ты помнишь Костю? Светленький такой, я тебе фотографии его показывала.

Киваю, хотя какого-то там Костю я помню очень смутно.

— В общем, в тот вечер, когда мы… Я и Дамир… Ну… Когда мы…

— Переспали, — подсказываю я.

— Да. Переспали. Костя меня бросил. Бросил некрасиво, по-свински, смс-кой. А ведь я думала, что всё серьёзно. Мы с Дамиром встретились в баре в тот вечер случайно, это не было запланированной встречей. Выпили вместе, очень много выпили… А потом случилось то, что случилось. Я просила Дамира тебе ничего не рассказывать, но он мне сказал тогда, что это будет нечестно по отношению к тебе.

— Не надо сейчас его выгораживать. Вы оба хороши, а у Дамира своя голова на плечах есть, чтобы думать.

— Я просто хочу сказать… У нас обоих не было намерения. Мы не искали этой связи. Но она случилась, да… От отчаяния какого-то, что ли…

— Нет-нет, избавь меня от своих эмоций, пожалуйста. Дальше.

— Я узнала, что беременна. Дамиру сразу сказала: ребёнок либо твой, либо Кости, я точно не уверена. Я и Косте так же сказала. Тот, конечно, моментально из моей жизни испарился, номер сменил. Козлина…

— Ты решила, раз уж Костя самоустранился, то ты ребёнка на Дамира повесишь? Диан, а ты слышала такую поговорку, что на чужом несчастье счастья не построить? О чем ты вообще думала, когда разрушала мою семью?!

— О ребёнке! Я думала о своем ребёнке. Между вами с Дамиром ведь не было уже ничего, никаких отношений. Ты сама мне об этом рассказывала.

— А ты воспользовалась. Мудрая женщина и настоящая подруга.

— Я была готова к тому, что Дамир от отцовства откажется. Но когда Клим родился, Дамир пару раз его навестил. Сказал, что деньгами помогать будет, но семьи у нас не случится, даже если ребёнок правда его.

— В итоге ребёнок не его, но он всё равно ошивается вокруг вас. Хочешь сказать, семьи у вас не случилось?

— Нет, Ась. Я Дамира интересую не больше, чем прикроватная тумбочка. За Клима он переживает, но ведь не только за него. Здесь, в этой больнице, как минимум трое детей по его инициативе проходят сейчас дорогое обследование. И всех он иногда навещает, потому что фонд стал для него частью жизни. Многие родители детей из фонда пытаются добиться личной встречи с Дамиром, потому что некоторых детей он тогда курирует сам. И это, конечно, ускоряет процессы. А время для нас — злейший враг, Ась. У меня был блат, я им воспользовалась. Винить Дамира в этом не стоит.

Диана резко встаёт с дивана. Топчется по небольшому кругу, словно эмоции не дают ей сейчас усидеть спокойно на месте.

— В год у Клима первый приступ случился. Я врагу не пожелаю такого. Он так кричал… Боже, у меня до