Злая королева причиняет добро - Диана Дурман

Неотрывно глядя за ловкими движениями, я задала новый вопрос:

– Гнус…. А если это не охотник? – Мой голос стало ещё тише. Несмотря на все заботы, я не забыла слов об убийце. – Вдруг его послали за моей головой? Врагов у меня достаточно. При том настолько, что если каждый из них скинется по медяку, хватит на лучшего убийцу всего континента.

После таких слов упырь нервно взмахнул крыльями, ещё более кровожадно уставился на мужчину, но тут что-то заметил и, успокоившись, сказал:

– Сомнительно. Искусного убийцу, а иного за вами не пошлют, можно увидеть лишь, когда его нож приставлен к горлу. Иного оружия они не носят.

Проследив за взглядом Гнуса, я поняла, куда он смотрел. В метре от места, где расположился мужчина, стоял пень, на который опирались внушительного размера ножны. Скромная рукоять указывала на то, что они не были пусты.

– Вон, видите меч? – подтвердил мои зарождающиеся догадки Гнус. – Такие носят именно охотники на нечисть. Чувствуете, госпожа? Воняет серебром, как от проклятых нор храмовников.

Ну да, логично. Бесшумному убийце куда больше подойдёт что-то более компактное: стилет, струна или игла с ядом. Полуторный меч точно не сослужит хорошую службу бесшумному ассасину.

Задумчиво посмотрев на свои ладони – каждый раз, когда я покидала башню, то на обе наносила заклинания из гриммуара – всё же решила рискнуть.

Не зря ведь именно сегодня меня дернуло надеть полноценное платье с корсетом, чья тяжесть говорила о его дополнительных функциях. Блеск металла, увиденный мной под слоями ткани (из любопытства надрезала край) указывал на то, что Хильда носила такие вещицы не ради красоты. В её случае это было что-то вроде бронежилета. Для чёрной ведьмы не так страшно потерять голову, как позволить ранить источник магии.

Да, у людей здесь он был вполне себе функционирующим органом, который прятался под желудком. Так что корсет для ведьмы не просто аксессуар, а своего рода дополнительная защита на непредвиденный случай.

Единственное, что смущало в моём внешнем виде оставались… босые ноги.

Когда Злую королеву изгоняли, её буквально выбросили в чащу в одном только ночном платье. Все наряды и ткани, что теперь хранились в башне – работа паучьих слуг Хильды. А колдовские атрибуты и мебель – дань тех, кто попадал в чащу уже при появлении здесь Злой Королевы.

Она буквально продавала людям жизнь взамен на некоторые предметы быта. Вот только от одного Хильда всё же отказалась. Судя по всему, она считала обувь не такой уж необходимой – ни сапог, ни сандалий не нашлось даже в самых потаенных сундуках. Хотя… может, в этом был какой-то смысл?

Спасибо колдовскому телу – а Хильда явно что-то сделала со своими (теперь моими стопами) – отсутствие обуви почти не приносило дискомфорта. Лишь иногда я чувствовала холод. Он касался пальцев на ногах каждый раз, когда я нервничала. В остальное же время ни камешки, ни даже острые ветки чащи совсем не беспокоили.

И хоть я успела привыкнуть к такой своей особенности, но отчего-то стало неловко выходить навстречу даже предполагаемой опасности, босой. Пальцы рук сжали складки платья – не столько от страха, сколько от раздражения. Нелепо: ведьма, повелительница тварей, стесняется босых ног?

Ладони сами собой скользнули к защитным рунам на корсете – невидимые линии жгли кожу, как раскаленный металл. Так, дыхание ровное, лицо... Каким должно быть лицо у демоницы? Я резко одёрнула себя — нет, не играть роль. Он должен увидеть именно меня. Ту, что заставила Гнуса чистить печь щербатыми когтями ради моей трапезы. Пожалуй, это куда страшнее любого колдовского лика.

Я шагнула вперёд, оставив Гнуса в тени ветвей. Перед этим тихо велев упырю не показываться. По крайней мере, пока не позову.

Стоило только выйти из укрытия, как мужчина обернулся так резко, что я замерла, не успев заметить, когда ножны оказались в его свободной руке. Однако клинок так никто и не обнажил. В глазах чужака отразилось нечто, заставившее моё сердце ёкнуть: не страх, а острое, почти хищное любопытство. Будто я была редким зверем, а не возможной опасностью.

– Кто ты? Мне казалось, здесь не живут, – спросил мужчина, чья тьма в небрежно остриженных волосах могла посоперничать с ночью локонов Анники. Голос тоже оказался примечательным. Глубоким, обволакивающим и затрагивающим что-то в глубине моей души. И от этого стало ещё более неловко за свои босые ноги.

Время между нами будто застыло. Незнакомец изучал меня, так же пристально, как и я его. В воздухе витал горьковатый аромат папоротников, смешанный с едва уловимым запахом серы. Пальцы моих ног нервно сминали влажный мох, и я ловила себя на мысли, как странно не чувствовать его холода – будто стопы были обуты в невидимые тапочки. Однако на переднем плане были иные мысли.

Лунный убийца. Кажется, так прозвал призрак того, кто точно должен показаться в Мрачной чаще. Такое прозвище можно получить в двух случаях: либо из любви убивать под луной, либо из-за внешности. В таком случае у моего врага должны быть белые волосы, серые или голубые глаза, и бледная кожа. Да, именно такой образ вырисовывала фантазия при словосочетании «Лунный убийца».

А вот мужчину передо мной скорее хотелось назвать Тенью или Сумраком. Смуглая кожа, говорящая о частых прикосновениях солнца, чёрные волосы, которые не могли похвастаться длинной (у того же призрака они были ниже плеч и больше походили на лучи светила), а глаза напоминали бездну. Полностью чёрная одежда подчеркивала мрачность предполагаемого охотника. В нём совсем ничего от чистого света луны.

И самое главное: будь здесь и, правда, убийца, которого я с содроганием жду, он бы не стал медлить. Тот, кого Хильда разок мучительно убила, при виде неё не смог бы оставаться спокойным. Выйди я вот так открыто к Лунному убийце, моя голова уже лежала бы на перине из мха. То, что меня это не убьёт окончательно, его бы только подзадорило.

Убедив себя достаточно, чтобы расслабиться и едва заметно улыбнуться, я в ответ запоздало произнесла:

– Мне тоже казалось, что люди сюда не ходят. По крайней мере, по своей воле.

– Только если речь не идёт об этой удивительной форелью, – усмехнулся мужчина и, пристально глядя мне