Злая королева причиняет добро - Диана Дурман

Так что, подгадав момент, Элиас ступил в небольшую комнатку с платьями Хильды, придя сюда с одной целью. Немного разговорить духа в зеркале.

Стоило Элиасу показаться перед мутным отражением, как воздух в комнате стал гуще, будто пропитался озоном перед грозой. Дымка немедленно развеялась, показывая немного озадаченное лицо колдуна. На что Элиас криво усмехнулся и сказал:

– Ну, здравствуй, мой убийца. – Его голос прозвучал спокойно, но внутри всё клокотало. Да, формально его убили слуги башни, но это Нилрем расставил ловушку и толкнул Элиаса в неё. И из-за этого теперь он чувствовал, как в висках пульсирует ярость, но улыбнулся – широко, неестественно, нарочито демонстрируя зубы. – Не рад тебя видеть, – продолжал лунный убийца, проводя пальцем по краю зеркала, – но всё равно смакую этот момент. Скажи, Нилрем, каково это – быть заточённым в такой хрупкой вещице?

Всё с тем же удивленным выражением на лице выслушав провокацию, колдун на нее не поддался. Вместо этого вполне дружелюбно произнёс:

– О-о, Элиас, и давно ты тут? Как умудрился скрыться от моего взора? – и тут же не став дожидаться ответов, которые никто не собирался ему давать, бросил: – Хотя, мне без разницы. Ты ведь пришёл сюда по делу? Так я не стану тебе мешать. Действуй, пока Хильда расслабилась.

– А точно Хильда? – с издевкой спросил Элиас, наклоняясь к зеркалу. – Решил меня провести?

– Так ты всё знаешь? Жаль, – без особого сожаления сказал дух, а затем добавил: – В любом случае я действительно теперь не стану защищать свою хозяйку.

Призрак умудрялся одновременно и злить и веселить Элиаса, потому ухмылка вновь коснулась его губ, пока тот говорил:

– А раньше стал бы? До того, как оказался по ту сторону зеркала?

Такая осведомленность не нравилась духу, но он старался скрыть это. Хотя секундная вспышка алых глаз не укрылась от Элиаса. Потому призраку пришлось со всей убедительностью его заверять:

– Вяло, но постарался бы защитить своего контрактора.

– Девчонка твой контрактор? – почти удивился Элиас. Хелена говорила, что её втянули в это дело, а сейчас Нилрем пытается сказать, что та по доброй воле пришла к нему за магическим соглашением.

– Так и есть, – прохладно уведомил дух, а затем почти пропел: – Представляешь, она сама дала своё согласие на ритуал. Правда не помнит об этом. Милая девочка хотела увидеть мир, навестить чью-то фантазию, как побывать на курорте, а потом вернуться. Скучно ей жилось в пропитанном бытовыми проблемами мире. Магии ей захотелось.

Миф о том, что заточенный в зеркальном артефакте дух говорит только правду, трещал по швам. Элиас предположил, что у слуха было основание. Что-то вроде того, что “кто запечатал, тому и не врёт”. Потому верить всему он точно не собирался.

Разговор выходил занимательный, так что прямо уличать во лжи коварное отражение Элиас не стал. Вместо этого скучающе произнёс:

– Так ли это? Насколько я уже знаю, Хелена не похожа на авантюристку. Да и решать бытовые вопросы ей вроде даже нравится. Видел, какой занятный гербарий у неё накопился? Диковинно видеть Хильду, блуждающую по лесу, собирающую интересные ей травы и цветы, а потом засушивающую их среди книг с перечнем ядов. А с каким запалом она рассказывала о каждом цветке….

Тут Нилрем не выдержал и перебил Элиаса, спросив с сомнением:

– Ты сблизился с ней? Но зачем? Проще было сразу убить. – Его слова повисли в воздухе, как отравленные иглы, готовые вонзиться в незащищенную кожу. Всё прозвучало так легко, так обыденно, будто речь шла не о человеческой жизни.

Стоило эху стихнуть, как тень пробежала по лицу Элиаса. Кому если не ему знать цену таких слов и решений. Есть вещи, которые даже магия не способна вернуть. Потому не всегда надо спешить и рубить чужую голову.

– Стоило убить…, – тихий голос Элиаса внезапно охрип. Он вспомнил, как Хелена буквально вчера чинила его плащ – неумело, с комичным наморщенным лбом, будто делала это впервые. Вспомнив такой не королевский поступок, Элиас закончил начатую фразу колким вопросом: – …Но почему ты сам этого не сделал? Отдал бы Хелену на растерзание слугам, пока те могли противиться зову. Пусть тело осталось прежним, душа-то иная. Магии нужно было время, чтобы освоиться.

– Я не чудовище, – вдруг повторил Нилрем фразу, которая была у него на устах чаще приветствий.

– Да что ты? Вот меня ты убил, точнее, подстроил мою смерть без раздумий.

Ветер завыл в щелях старой башни, напоминая стон безмолвного блуждающего огонька. Где-то далеко хлопнула дверь, и Элиас невольно напрягся, хотя прекрасно знал, что кроме них с Нилремом в башне никого нет. Хозяйка этого места сейчас мечется между отрядами своих слуг, пытаясь продолжить благое начинание с травами. Раз уж со всем остальным не получилось.

Стоило об этом подумать, и Элиас сделал зарубку в памяти. Незаметно проверить все травы Хелены. Так и он будет спокоен и девушка порадуется – добрые порывы всегда надо поддерживать, тем более, если они исходят от возможного будущего бедствия.

Между тем немного помолчавший Нилрем всё же сказал:

– Так было нужно, на случай если всё пойдет не так. – Элиасу показалось, или на лице колдуна мелькнула вина? Нет, этого точно быть не может. – Элиас, ты же сам видел, что именно твоя магия стала толчком для моего ритуала.

Конечно, видел, ведь это всё, что оставалось тогда брату молодой королевы. Только смотреть на руины Итэлла, на тела его жителей, на слезы сестры, провожающей в последний путь своего горячо любимого мужа. Именно тогда, будто обезумев, колдун использовал украденную у Элиаса силу, слил ее с частью своей души и повернул время вспять.

Как только Элиас прокрутил в памяти события горького прошлого до него неожиданно дошло.

– И именно поэтому я сохранил память, – произнёс он вслух свою дерзкую догадку. На что колдун улыбнулся, полностью подтверждая её. Новые идеи промелькнули в мыслях Элиаса, и он неверяще выдохнув, протянул: – Хорошо ты устроился. Зная всё, сам марать руки не захотел, даже из-за Хильды. Так что затащил в её тело душу какой-то наивной девчонки и принялся ждать, пока я приду за её головой. А что я приду, ты не сомневался.

Медленно опустив золотистые ресницы, призрак холодно усмехнулся:

– Тебя так воспитали. Когда ты уверен, что