Измена. На краю пропасти - Марта Макова

Он больше не мой. Он с Виолой. Это она теперь целует его в яремную впадинку, где от возбуждения учащённо бьётся пульс. Она оглаживает широкие, загорелые плечи. Она, уставшая после секса, лежит на его руке и перебирает пальцами жёсткие волоски на его груди.

Я отвернулась и до ломоты сжала пальцами руль.

Не было ни дня за этот месяц, который я прожила, не думая о Саше. Не вспоминая, каким он был рядом со мной. Как мы были счастливы. Я по квартире ходила, как по минному полю, где на каждом шагу были напоминия о нём. О нашей жизни. Каждая увиденная его вещь, срабатывала, как сорванная чека, и случался взрыв. Его любимая кружка, которую мы с Антоном расписывали для Саши в гончарной мастерской. Его зонт, оставшийся висеть в шкафу прихожей. Очечник в выдвижном ящике прикроватной тумбочки.

— Ты понимаешь, что унижаешь меня этим, Лиза? — жёстко произнёс муж.

Глава 14

— Чем именно из перечисленного? — я поднесла ладонь к решётке вентилятора, ловя пальцами выдуваемый им прохладный воздух.

— Ты же знаешь меня, как никто другой, Лиза. — жёстко чеканил муж. — Я не опустился бы до дележа чашек-ложек. Я не собирался ничего отбирать у вас с детьми. При любом раскладе всё осталось бы вам. Зачем всё это?

Я, опустив голову, смотрела на шильдик на руле и боковым зрением видела лежащую на торпеде руку мужа. Загорелую, с длинными, чувственными пальцами ладонь, на тыльной стороне которой проступали жилы и ручьи вен.

— Ещё месяц назад была уверена, что знаю тебя. — я коснулась подушечками пальцев шильдика, провела по нему, ощупав все выемки и впадины на эмблеме. — Но сейчас поняла, что нет. Я знала совсем другого Сашу. Сильного, смелого, порядочного, с принципами. И поняла, что очень ошибалась. Или не заметила, упустила за своей слепой влюблённостью момент, когда ты так сильно изменился.

— Я не изменился, Лиза, я остался прежним. — тяжело вздохнул Саша. — Но только даже самые порядочные и принципиальные люди иногда ошибаются, Лиз. У каждого есть право на ошибку и право на прощение. Я прошу тебя — прости! Да, я оступился, я признаю, я виню себя в этом. Я душу готов наизнанку вывернуть, шкуру с себя спустить. Ну что мне сделать, чтобы ты простила? Хочешь, я на колени встану? Прямо здесь, на парковке. Перед всеми попрошу у тебя прощения.

— Нет, Саш. — замотала я головой, только представив эту картину. Она сердце мне в клочья рвала. — Не нужно таких жертв. Я прощу тебя. Когда-нибудь я обязательно прощу. Но не сейчас. Когда пройдёт время. Когда я забуду вкус твоих губ. Руки твои забуду. Когда отболит. Я смогу простить. Наверное.

— Забери заявление, Лиза. Прошу — не спеши. Не принимай решения на горячую голову. Да, я совершил ошибку. Я раскаиваюсь. Я на что угодно готов, чтобы исправить её. Где шанс, о котором все говорят? Почему ты не хочешь дать мне его?

— А я не понимаю, почему за твою ошибку должна буду расплачиваться я. Каждый день, Саша. Год за годом. Смотреть на тебя спящего рядом и помнить о том, что ты однажды променял меня на другую, и, возможно, променяешь снова. Ждать тебя поздно вечером домой с важной встречи, или провожать в командировку и каждый раз думать — не к любовнице ли ты уходишь по этим предлогом. Зачем мне это, Саша? Как с этим жить? Как долго, по-твоему, я выдержу? Сколько жизни из меня, выпьют эти мысли?

— Думаешь, развод всё исправит? Думаешь, одной с маленьким ребёнком тебе будет проще жить?

— Может, и не проще. Но я не одна. Со мной сыновья. Развод — это мой выбор. Я не мешала тебе в твоём выборе, а ты не имеешь права мешать мне в моём. Поэтому развод всё равно будет. — я повернулась и посмотрела прямо в лицо мужа. — И имущество я у тебя отсужу. Я хочу обезопасить себя и своих детей. Я больше не доверяю тебе, Саша. Твои слова расходятся с твоими действиями. Ты обещал любить меня, обещал быть верным, состариться со мной. И предал все свои клятвы. Почему я должна верить в то, что когда Виола родит твоего долгожданного ребёнка, ты не решишь, что он тебе дороже наших сыновей, что имеет такие же права на нашу квартиру, заработанные нами деньги как наши дети?

— Не преувеличивай, Лиза. — хрипло выдохнул Саша. — Я не желал этого ребёнка. Я не планировал его. Мне вообще ни от кого, кроме тебя, дети не нужны.

На его щеках и шее расцвели красные пятна, на лбу вздулась и запульсировала вена.

— Но он есть, Саш. Твой ребёнок на стороне. Если бы ты его не хотел, то не допустил бы беременность любовницы. Ты спал с ней без защиты, Саш, а это о многом говорит. Ты же не мальчик, чтобы не подумать об этом. Это был твой выбор. Я уже не говорю, что после неё ты шёл ко мне, а после меня к ней. Это мерзко. Ты рисковал здоровьем нас обеих. Ты омерзителен!

Меня заколотило, как бывало каждый раз, когда я думала об этом. Меня наизнанку выворачивало от отвращения, от мерзости.

— Я предохранялся! — хрипло рявкнул муж, и я закрыла ладонью рот и застонала.

Господи, лучше залейте мне уши горячей смолой, расплавленным свинцом, только бы не слышать этого!

— Я не хочу, не хочу ничего это знать, слышать не хочу. — зажмурившись, сдавленно прохрипела я. — Избавь меня от этих подробностей. Лучше заткнись, Саша. Вот просто заткнись сейчас, пока меня не вырвало.

— Лиза. — дёрнулся ко мне муж. — Тебе плохо?

— Просто уходи. — сипела я в бешенстве. — Лучше иди и сделай себе вазэктомию, чтобы в следующий раз не наклепать детей с теми, с кем не планируешь их иметь. Проваливай из моей машины. Видеть тебя не могу, Саша.

Муж что-то невнятно прорычал и выскочил из машины, громко хлопнув дверью, а я утопила педаль газа в пол. Машина с визгом сорвалась с места и я, рискуя зацепить соседние припаркованные машины, резко вырулила с парковки. Выехала на узенькую улицу и поехала в противоположную от нашего дома сторону. К Егору. В багажнике моей машины лежал чемодан, который я пообещала завезти сыну. Они с Алиной собирались уезжать в отпуск к морю.

Я обещала себе, что не буду плакать, что буду беречь себя и малыша, живущего во мне. Что не стану нервничать