Измена. На краю пропасти - Марта Макова

— Пойдёшь? — переспросил сын, и я лениво покачала головой.

— Жарко очень. Может, вечером.

— Окей. — легко согласился мой старшенький. — Сиди в тенёчке, мам, дыши кислородом. Тебе полезно.

Я слышала, как, переговариваясь и смеясь, мои взрослые мальчишки шли от дома к калитке. Как закрываясь, прогремела тяжёлая кованая щеколда на ней. Голоса идущих по улице сыновей ещё доносились до меня некоторое время, а потом снова зазвенел зной, застрекотали в траве кузнечики и где-то далеко прокричала речная чайка. Хо-ро-шо!

Мы уехали на следующий день, после случившегося. Егор собрал вещи Алины и куда-то отвёз их. Не стал ничего рассказывать мне, наверное, не хотел упоминать Виолу. А я не стала расспрашивать, видя состояние сына. Он был раздавлен. Ему было больно.

Я не знала, был ли он прав, так резко разорвав отношения с девушкой, которую любил. Не знала, была ли виновата Алина. Знала ли она об отношениях своей сестры с моим мужем или для неё эта информация тоже стала неожиданностью. Но честно, положив руку на сердце, я понимала, что не хочу её больше видеть. Никогда. Что останься она в жизни Егора — была бы вечным напоминанием мне об измене мужа.

Молчаливый со дня ухода отца Антон, с энтузиазмом принял новость о нашей совместной поездке в Плёс к дедушке с бабушкой. Быстро покидал в свой рюкзак вещи и был самым первым, готовым выдвигаться из дома хоть сейчас.

Выехали поздно вечером на машине Егора, и уже к утру были у моих родителей в Плёсе. Завтракали, только что испечёнными мамой блинами с домашней сметаной и свежей малиной. Радовались долгожданной встрече.

Родителям о нашем с Сашей разводе я не говорила. Отец с матерью у меня были еще крепкими и деятельными, но уже не молодыми, и я берегла их сердца. Да и не телефонный это разговор. Поэтому вечером, когда все, наконец, собрались ужинать за накрытым на веранде столом, прозвучал закономерный вопрос.

— А Саша почему с вами не приехал? — сокрушённо посетовала мама. — Всё работает и работает, бедный. Ему же тоже отдых нужен.

Антон громко и демонстративно фыркнул в тарелку с варениками, и мама недоумённо подняла брови, перевела взгляд с Антона на меня. Я разломила вилкой мягкое тесто, макнула половинку вареника в сметану и тяжело вздохнула.

— Он сильно занят, Ба. — недобро усмехнулся Егор. — У него теперь другие планы на отпуск. Ему уже не до нашей семьи.

Отец неодобрительно посмотрел на Егора из-под насупленных бровей.

— Что значит не до вашей семьи? А она что, уже не его?

Папа всегда умел выловить самую суть, мякину, из любой, даже недоговорённой фразы, намёка, недомолвки.

Антон отложил вилку, тряхнул кудрями и уже открыл было рот, чтобы выдать своё мнение, но я перебила:

— Давайте сначала спокойно поужинаем, а потом поговорим о Саше.

— Что-то случилось, Лиз? — беспокойно заёрзала на стуле мама. — Саша здоров? У него всё хорошо?

— У него лучше всех. — хмыкнул Егор. — Давайте уже спокойно поедим. Ба, твои вареники — самые лучшие в мире! Никогда и нигде не ел такой вкусноты. Это просто кулинарный шедевр!

— Вареники, как вареники. — вспыхнула мама и, пряча довольную улыбку, засуетилась. — Давай я тебе сметанки доложу, Егорушка. И тебе Антош. Вот малину свежую берите. Сахарок.

Отец внимательно наблюдал за происходящим за столом и что-то мотал себе на ус, потом перевёл взгляд, в котором читался вопрос, на меня.

— Потом, пап. — прошептала одними губами.

Я не хотела лишний раз говорить о своём разводе при сыновьях. Слишком болезненная и для них была эта тема, а я хотела, чтобы парни немного отвлеклись от неё, отдохнули, набрались душевных и физических сил здесь, в доме у деда и бабушки.

Уже совсем поздним вечером, мам тихо подошла к качелям, на которой я сидела в одиночестве.

— Может, посумерничаем, Лизонька? Я чай с мелиссой заварила, как ты любишь.

Я ждала этого момента. Было понятно, что отец дождался, когда Егор с Антоном поднимутся наверх в свою комнату спать и заслал маму позвать меня на разговор.

Они так и проходили наши традиционные вечерние беседы о жизни, о проблемах, радостях и горестях — за чашкой ароматного чая, под старинным абажуром лампы, висящей над круглым столом на веранде.

— Рассказывай, дочь. — первым заговорил папа, подождав, когда я сделаю несколько глотков душистого чая.

— Мы разводимся. — поставленная чашка звякнула о блюдце. — А ещё я жду ребёнка.

Глава 23

Отец громко крякнул, а мама замерла, так и не донеся до рта чашку с чаем. Её лицо сморщилось, словно мама собиралась заплакать.

— Разводитесь? Как же так, Лизонька? Да с чего вдруг? Ещё и ребёночек.

— Галя! — резко перебил мамины причитания отец и перевёл взгляд на меня. — Лиза?

Папа у меня по жизни был немногословным. Зато мама компенсировала его вечное молчание с лихвой. Весёлая болтушка и хохотушка, она в любой компании говорила и смеялась за них двоих.

— Что, Галя, что Галя? — мама, наконец, опустила чашку, расплескав чай по скатерти. — Это что же такое, на старости лет. Что вы придумали, Лиза? Какой развод? А сыновья, а ребёночек?

Я потёрла пальцем край своей чашки.

— Ну не такие мы и старые, как оказалось. — хмыкнула я. — А Саша, так вообще орёл. И жене ребёнка сделал, и любовнице молодой.

— Ах! — мама всплеснула руками и тут же зажала рот ладонью.

— Рассказывай, дочь. — хмуро кивнул отец. — А ты, Галина, помолчи пока. Не перебивай, Лизавету.

— Да как же, Паш? Как молчи? — начала было мама, но притихла под молчаливым, но выразительным взглядом отца.

— Расскажу только сегодня, и только один раз. — я обхватила свою чашку пальцами и уставилась на бликующую тёмную поверхность чая в ней. — Больше мы эту тему обсуждать не будем. Хорошо? Я приехала к вам, чтобы спокойно провести отпуск с мальчишками. Хватит с меня нервов и разговоров. И, пожалуйста, не поднимайте эту тему при сыновьях. Им тоже нелегко. Пускай выдохнут.

Мама тихонько шмыгнула носом, а отец понятливо кивнул, соглашаясь со мной.

— Саша мне изменил. — слова, как отравленные стрелы рассекли воздух и снова вонзились в мою грудь. Я знала, что следующие фразы заставят эти стрелы проворачиваться, разнося внутренности в кровавый фарш. — У него молодая любовница. Она сама пришла ко мне. Если бы не пришла, я так бы и не узнала, что он мне лжёт. Виола беременна.

— Это её имя или рабочий псевдоним? — на полном серьёзе поинтересовался отец.

Я пожала плечами, я не знала, не задумывалась