Измена. На краю пропасти - Марта Макова

— Это только твой ребёнок. Ты моего мнения не спрашивала, когда оставляла его. Решила рожать от случайного одноразового любовника? Дело твоё. Мне похрен где и как родится твой ребёнок. Мне реально насрать, как он будет жить. Твой план приехать в столицу и охомутать богатого мужика, залетев от него, был обречён с самого начала. Ты не рассчитала все варианты Виола. Ты не учла, что я люблю свою жену, что не намерен бросать свою семью, ради левой девки. Что мне похер на твою беременность.

— Любил бы — не оказался бы в моей постели. — с вызовом прищурилась Виола, и я оскалился.

Что эта сучка может знать о любви? И о какой постели могла идти речь, если я отодрал её прямо в прихожей, развернув лицом к стене, чтобы не видеть её самодовольного лица?

— Тебе ли рассуждать об этом? Ты дешёвая, беспринципная дрянь. Ты на колени передо мной встала прямо у порога. Ты знала меня всего час. Всё, чего ты достойна, это чтобы в тебя похоть свою зажравшиеся мужики, вроде меня, спускали.

Виола ёрзала на стуле и беспокойно оглядывалась по сторонам, а я не собирался понижать голос. Мне пофиг было, что бариста, не спеша натирая полотенцем свою столешницу, навострил уши и с интересом слушал наш разговор. Что девица, сидящая через столик от нас, перебралась на другой стул, чтобы не только слышать, но и видеть.

— Я пытался проявить немного благородства по отношению к тебе и твоей ситуации. — кивнул я на Виолин круглый живот. — Я готов был купить квартиру для этого ребёнка, помогать деньгами. Но ты и этот вариант просрала, идиотка.

— Это твой ребёнок. Ты обязан! — взвизгнула Виола.

— Нихрена я тебе не обязан. — припечатал, ставя точку в разговоре. — У нас с тобой была договорённость — ты не отсвечиваешь, я помогаю. Ты его нарушила. С меня взятки гладки. Квартиры не будет. Денег тоже не будет. Всё, на что ты можешь рассчитывать, — это алименты, которые будут положены тебе по суду после рождения ребёнка. И сразу предупреждаю — я протащу тебя по всем инстанциям. Тебе самой придётся доказывать, что ребёнок мой. Новые ДНК-тесты, адвокаты, суды. Я палец о палец не ударю, чтобы признать этого ребёнка. Я сделаю всё, чтобы ты месяцами бегала, доказывая, что имеешь право на эти алименты. А если добьёшься, то очень удивишься сумме, которая будет тебе положена. Потому что она будет минимальной. У меня ещё есть дети, которым я буду платить алименты, есть жена, которой я по закону буду платить содержание. Облезешь, сука, устраивать свою жизнь за чужой счёт. Всё, свободна!

Резко отодвинув стул, встал из-за стола. Разговор окончен. Видеть эту дуру не мог, хотелось придушить собственными руками.

— Мне негде жить. — моргала на меня глазищами непробиваемая сука.

— Твои проблемы. — я развернулся и вышел из кофейни, оставив Виолу сидеть за столом и хлопать ресницами.

Мне реально было похер, где и как она будет жить, есть ли ей где переночевать сегодня, чем заплатить за десерт и кофе, которые она жрала, когда я приехал. Я был уверен, что у этой продуманки есть ещё несколько вариантов жить безбедно за счёт других лохов вроде меня.

Запрыгнув в машину, сразу же набрал нужный номер.

— Какие люди и без охраны! — радостно прогудел в трубке голос старого приятеля. — Хочешь позвать меня в баньку? Или посидим где-нибудь? Давно не виделись.

— Посидим, Серёга. Обязательно посидим. Вот прям в ближайшее время. — усмехнулся я. — А пока дело есть.

— И как всегда срочное. — хохотнул Сергей. — И наверняка по части моего ведомства. Я прав?

— Прав, Серёга, прав. — согласился я. — Мне позарез нужно твоё содействие в одном деликатном деле.

Глава 25

Лиза

Я не могла совсем не думать о Саше. Это происходило само собой. Это была привычка, доведённая до автоматизма, заложенная годами жизни рядом с ним.

Накрывала ли я на стол, мыла ли ягоды для компота, взбивала подушку, расстилая постель перед сном. Что бы я не делала, автоматически всплывала мысль о муже: ещё одну тарелку для Саши, не класть в компот ежевику, Саша не любит её вкус и запах.

И были ночи. Я металась по кровати. Скручивалась в позу эмбриона, кусая себя за ребро ладони, чтобы сдержать мучительные стоны и не плакать, представляя его сейчас с другой. Я горела в адском огне ревности и жгучей обиды. Меня терзали мысли о том, что я делала не так, что я недодавала мужу, что он пошёл искать это на стороне.

Я не видела явных причин, я не понимала, что могло толкнуть Сашу к измене. Чего ему не хватало? Моего внимания? Секса? Приелось? Я постарела?

Мне всего сорок два, я хорошо выглядела, я ухаживала за собой, я держала своё тело в отличной форме. Я бельё носила только кружевное и красивое. Никаких хлопковых трусов, никаких домашних халатов. Я сама не любила это. Мне важно было чувствовать себя красивой и соблазнительной. И нравилось, как Саша каждый раз реагировал, когда видел меня в этом белье. Как темнели его глаза, наполнялись желанием, как начинала тяжело биться вена на его шее, когда он смотрел, как я раздеваюсь перед сном.

Почему???

Этот вопрос терзал меня, не давая спокойно жить, дышать.

Я улыбалась сыновьям, говорила с ними о пустяках, слушала их рассказы о рыбалке, на которую они ездили с дедом, о большом сазане, которого они выловили в Волге и с трудом затащили в лодку, а потом прятали под рыбацкой курткой деда, потому что боялись встретить катер рыбнадзора.

Журила отца за то, что он нарушал закон о рыбной ловле и подвергал риску себя и парней, на что папа только посмеивался и одним взмахом топорика отрубал здоровенной рыбине голову.

Я болтала с мамой о пустяках, о небывалом в этом году урожае малины и смородины. О жаре и комарах. О том, что нужно заказать в интернете семена каких-то новых, необычайно красивых цветов для её клумб.

Когда спадала полуденная жара, ходила с Егором и Антошкой купаться на Волгу. А вечерами, сидя на скамейке у дома, вдыхала нежный запах Ночной красавицы, распускающей свои нежные, ароматные цветы на закате, и снова вспоминала Сашу.

Как год назад вот также сидели с ним на этой же скамейке. Антон о чём-то весело спрашивал деда, с которым они стругали что-то под навесом, мама гремела посудой на кухне, и мы