Измена. На краю пропасти - Марта Макова

Каждый день я видела вину в глазах мужа. Видела, что Саше тоже больно, и не испытывала удовлетворения от этого. Только больше раздражалась и злилась. Мука в глазах мужа заставляла меня сочувствовать ему. Неправильно, несправедливо, но я ничего не могла поделать с этим. И поэтому я хотела быть подальше.

Домой меня забирал Егор. Он перебрался на время моего отсутствия в нашу квартиру, чтобы присматривать за Антоном, которого выписали из больницы раньше меня.

— По ступенькам сможешь подняться? Или давай я тебя на руки возьму, мам?

Мы с сыном остановились у ступеней лестницы первого этажа, отделяющих нас от площадки лифтов. Егор чуть наклонился, чтобы подхватить меня на руки, но я с неловким смешком отвела его руку.

— Я справлюсь, Егор. Ну не совсем же я беспомощная.

— Господи, мам, я в спортзале штанги тяжелее поднимаю. — шутливо вздёрнул бровь сын. — Думаешь, надорвусь? Ты же стройняшка как фитнес-няшка.

— Лучше руку дай опереться. — улыбнулась я на льстивый комплимент сына.

Левая рука у меня ещё лежала в бандаже, и держаться ей за перила лестницы было неудобно. Я вцепилась правой в локоть сына и, опираясь на него медленно, ступенька за ступенькой, поднялась по лестнице. В лифте оперлась спиной о стену и перенесла вес тела на здоровую ногу, так не чувствовалась боль в левом боку.

Егор заметил мой манёвр и обеспокоенно нахмурился.

— Ещё болит? — тихо спросил сын.

— Немного. Это нормально, сынок. — беспечно махнула я рукой и прикусила изнутри щёку, чтобы отвлечься от простреливающей боли.

— Антоха там торжественный обед к твоему возвращению мутит. — с лёгкой насмешкой открыл секрет Егор.

— Ого! — улыбнулась я. — Люблю приятные сюрпризы.

И они начались, стоило нам с Егором открыть дверь. В нос ударил запах горелого. Я обеспокоенно заковыляла на кухню, пытаясь изо всех сил ускориться, а Егор хохотнул у порога.

— Тоха! Ты спалил наш обед?

— Мама. — выскочил навстречу мне из кухни Антон. — Привет. А я приготовил поесть. Ты голодная?

— Не настолько, чтобы есть угли, судя по запаху. — ржал за моей спиной старший.

— Да нормально там всё. — недовольно посмотрел на брата Антон. — Ну подгорело немного, но съедобно. Я пробовал.

— Тогда давай обедать? — примирительно улыбнулась я и, обняв здоровой рукой Антона, чмокнула его щёку.

— Ну ма-а-ам… — больше для вида пробурчал Антоха, не спеша вырываться из моих рук.

— Чем кормить будешь? — обвела я взглядом кухню и накрытый стол.

— Котлеты с макаронами и салат с редиской и огурцами. — довольно похвастался младший. — Садись, я сам наложу и подам.

Котлеты с одной стороны были пригоревшими до состояния спечённого кокса, но мы старательно соскабливали с этой корочки оставшуюся съедобную часть, мягко подшучивая над юным поваром. Говорили обо всём, старательно обходя самую больную для нас тему. Но когда Антон уже разлил нам чай по чашкам, Егор как бы невзначай заявил:

— Я ухожу из компании отца. Нашёл другое место.

Звякнула о блюдце выпавшая из моих пальцев ложечка.

— Ты Артура Огапяна помнишь? Мы учились с ним. — как ни в чём небывало спросил Егор.

Я помнила. Я всех ребят из его группы знала и помнила.

— Он в Глобалтрансе работает. Огромная транспортная компания, одна из самых крупных в стране. У Артура дядя в совете директоров. В общем, он подтянул меня к себе в отдел. Берут по его рекомендации.

— Ты уходишь от отца из-за того, что случилось? — тихо спросила я.

— Нет, мам. — поморщился Егор. — Просто там больше перспектив развития и роста. Работа интереснее. Зарплата больше и возможность наработать себе имя, как специалиста высшего уровня. Перспективы в общем.

— А отец знает? — я опустила глаза, подхватила непослушными пальцами чайную ложечку и опустила её в чашку с чаем.

— Знает. — спокойно ответил Егор. — Папа не против. Он всё правильно понимает.

Глава 37

Это было странное время. Тихое и тягучее. Я вязла в нём, как муха в гречишном мёде. Сомнамбулой бродила по дому, перекладывала вещи с места на место, говорила сыновьям, что нужно сделать по дому, рассказывала, как приготовить то или иное блюдо, и чувствовала себя немного бездельницей. Парни прекрасно справлялись с домашними делами и без меня.

Учебный год в моих Юниках давно начался. Мне ещё сложно было долго находиться на ногах, и чаще я просто координировала работу моего центра, моих любимые Юников по телефону.

Ездила на массаж и физиопроцедуры в клинику с Егором или на такси, если у сына не было возможности отвезти меня. Сама за руль пока не садилась. Левая нога ещё подводила меня иногда, простреливала болью или, наоборот, резко становилась нечувствительной и подворачивалась.

Я перебралась в небольшую гостевую спальню на первом этаже, потому что подниматься и спускаться по лестнице было ещё сложно и больно. Забрала свои вещи из нашей с Сашей комнаты и больше не заходила в неё. Наша супружеская спальня стояла закрытой и напоминала мне склеп, в котором, в урне из каррарского мрамора было похоронено моё разбитое, раздавленное сердце и наша с Сашей любовь.

И я больше не рыдала в подушку, только тихо скулила по ночам от разъедающей меня боли. Но утром умывалась, наносила лёгкий макияж и с улыбкой выходила к сыновьям. Я хотела, чтобы мы поскорее пережили свалившиеся на нас события и начали спокойно жить. Не давясь болью. Не пряча друг от друга глаза, когда посреди разговора вдруг возникает гнетущая пауза. И когда мы, болтая между собой, сможем спокойно упоминать Сашу, не боясь причинить друг другу боль. Открыто смеяться и радоваться чему-то. Так, как жили раньше, но только теперь без Саши.

Нас развели. Мы больше не были с Сашей мужем и женой. Это понимание накрыло меня с головой в момент, когда мой адвокат привёз и отдал мне в руки свидетельство о разводе. Я держала бумагу, мяла её пальцами и беспомощно кусала губу, борясь со слезами. Это было дикое чувство, непонятное. Мой разум отторгал мысль о том, что мы больше не вместе. Что с этого дня мы чужие друг другу люди. Что я больше не жена, я разведена и Саша, мой Саша больше мне не муж.

— Если вы не договоритесь полюбовно, то будет суд. — объяснял мне адвокат, перебирая бумаги в своём портфеле. — Вы можете претендовать на половину нажитого в браке имущества и бизнеса. Или потребовать ежемесячные проценты от прибыли бизнеса бывшего мужа. Можете установить фиксированную ежемесячную сумму на содержание несовершеннолетнего ребёнка и себя.