Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич
Думать об ошибочном прочтении писцом своего оригинала не приходится, поскольку путаница между ѮГ (63) и ѮЅ (66) ни в полууставе, ни в скорописи XV в. не представляется сколько-нибудь вероятной. Следовательно, дата была заимствована из какого-то более раннего источника. В этой связи надо иметь в виду, что в «Новгородской Карамзинской летописи», в ее первой выборке («Новгородская Карамзинская», как известно, состоит из двух отдельных выборок из летописных источников, которые в совокупности дают текст, практически тождественный «Новгородской Четвертой»), где находится статья 6466 г. об Ольге, есть также другие необычные датировки известных событий.
Например, сообщение о подготовке второго похода Олега и Игоря на греков, читающееся в «Новгородской Первой летописи» под 6429 г. («Игорь и Олег пристроиста вся многы» и т. д.: НПЛ, с. 108), присутствует с датой 6411 г. (ее же находим и в «Новгородской Четвертой»: ПСРЛ, 4, с. 18). Известие о смерти жены Ярослава Мудрого, якобы матери новгородского князя Владимира Ярославича, которое в «Повести временных лет» составляет статью 6558 г. (ПСРЛ, 1, стб. 155; 2, стб. 143), представлено дважды под разными годами — 6549 и 6553, причем во втором случае с прибавлением «в лето 1-е, егда начя (Владимир. — А. Н.) здати святую Софию». Интересно сравнить его со статьей 6558 г. Комиссионного списка «Новгородской Первой летописи»: «Свершена бысть святая Софея в Новегороде ... И преставися жена Ярославля княгыни» (НПЛ, с. 181; в старшем изводе ни того, ни другого сообщения нет). Как видим, и «Новгородская Карамзинская», и «Новгородская Первая» соединяют сведения о кончине княгини со сведениями о постройке новгородского Софийского собора, хотя делают это по-разному. Отсюда заключаем, что какая-то специфическая связь между названными двумя событиями была свойственна новгородской традиции. Но какой вариант первичен? Думаем, вариант, представленный в «Новгородской Карамзинской летописи», поскольку в нем княгиня именуется не женой Ярослава, а матерью Владимира, как то естественно было бы ожидать именно от новгородского источника (см. главу X). Составитель Комиссионного списка принял дату заложения Софийского собора 6553 г. (как в Синодальном списке и в «Повести временных лет»), а в качестве даты смерти матери Владимира — 6558 г., и потому, чтобы сохранить указанную специфическую связь, переделал заложение собора в свершение; иными словами, он поступил так же, как и при согласовании «новгородского» известия о заложении Софийского собора в Киеве в 6525 (1017) г. с «киевской» датой того же события — 6545 (1037) г.: под первой датой он оставил заложение, а под второй решил поместить свершение, чего характерным образом нет в Академическом и Толстовском списках младшего извода (НПЛ, с. 180, примеч. 24; впрочем, аналогичная операция была проделана и в «Своде 1448 г.»: Шахматов, 1908в, с. 229). Следовательно, вариант «Новгородской Карамзинской летописи» первичен, точнее воспроизводя новгородскую традицию, к которой логично отнести и саму датировку смерти жены Ярослава Владимировича 6553 г.
Это, конечно, еще не значит, что она (датировка) тем самым делается предпочтительнее, чем 6558 г. Более того, можно даже предположить, как она могла возникнуть. Сообщение о пожаре первоначальной деревянной Софии в Новгороде в 6557 г. (НПЛ, с. 181) давало основание для внешне естественного заключения, что заложение каменного собора, призванного заменить сгоревший, должно было состояться в том же году или на следующий (Шахматов, 1908в, с. 218). В результате возникала коллизия с датировкой заложения 6553 г.; соблазн согласовать их привел, например, составителя Синодального списка к переносу известия о пожаре в статью 6553 г. (НПЛ, с. 16). Вполне вероятно, что имел место и другой вариант — перенос известия о заложении Софии в статью, следующую за статьей с сообщением о пожаре, т. е. под 6558 г., где была обозначена смерть матери князя Владимира, вследствие чего как раз и сложилась та связь между этими двумя свидетельствами, о которой говорилось выше. В ходе обратной правки этого варианта по дате 6553 г. под ней оказалось не только заложение Софийского собора (что правильно), но и кончина княгини (что ошибочно). Хотим особо подчеркнуть, что предложенное объяснение помогает одновременно понять, откуда могла взяться другая датировка смерти жены Ярослава в «Новгородской Карамзинской летописи» (вернее, в одном из ее новгородских источников) — 6549 г. Пожар деревянной Софии в статье 6557 г. имеет полную дату: «Месяца марта в 4, в день суботныи»: эти указания верны, и в 1049 г. 4 марта действительно приходилось на субботу, что можно рассматривать как свидетельство правильности годовой даты. При переносе в статью 6553 г. эту полную дату необходимо было, понятно, прокорректировать, что и было сделано («в суботу ... месяца марта в 15»), но не вполне удачно, так как в 1045 г. 15 марта было не субботой, а пятницей. Но зато 15 марта было субботой в 1041 (6549) г. Допускаем поэтому, что ошибочность полной датировки 15 марта 6553 г. не осталась незамеченной и дала повод к очередному «исправлению» — 15 марта 6549 г.
Думается, сказанного достаточно, чтобы осознать: «неканонические» датировки «Новгородской Карамзинской летописи», только отчасти перешедшие в «Новгородскую Четвертую», восходят к тем или иным ответвлениям новгородской летописной традиции. Какое из них могло послужить источником для интересующего нас 6466 г., как даты крещения княгини Ольги? Вопрос о происхождении «неканонических» дат нельзя рассматривать в отрыве от вопроса о происхождении уникальных («неизвестно-откуда-взятых», по терминологии Г. М. Прохорова) известий «Новгородской Карамзинской летописи». По наблюдениям Г. М. Прохорова (1977, с. 187-188 и примеч. 86-88), они делятся на, условно говоря, «хронографические» (числом девять) и прочие, в подавляющем большинстве касающиеся Новгорода (числом 52). Если связывать датировку цареградского путешествия Ольги 6466 г. с первой из названных двух групп уникальных известий, то источником окажется «Начальный свод» 1090-х гг. В самом деле, наличие хронографических черт в «Своде 1448 г.» объясняется использованием в новгородском летописании «Начального свода», который, как известно, имел больше общего с «Хронографом по великому изложению», чем «Повесть временных лет» (Творогов, 1974, с. 112-113). Что касается прочих гапаксов «Новгородской Карамзинской летописи», то они отличаются важной особенностью: хронологически они простираются до 6623 (1115) г., после чего следует перерыв практически до 6820 г. Следовательно, составитель «Новгородской Карамзинской» пользовался каким-то источником, доходившим примерно до
