Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

Несостоятельность этого построения станет вполне очевидна из дальнейшего исследования. Сейчас же суммируем обширную новую литературу, связанную с примечательной личностью Иды из Эльсдорфа и с кругом ее родственных связей (Dobbertin, 1962, s. 44-76; idem, 1972, s. 49-66; Schmid К., 1983, s. 127-179; Naumann, 1967, s. 358-404, особенно 184; Faussner, 1981, s. 20-139, особенно 114-118; Althoff, 1985, s. 66-100; Hlawitschka, 1987, особенно s. 128-155; дополнительный толчок исследованию всего генеалогического комплекса вокруг Иды из Эльсдорфа дала вызвавшая настоящий историографический взрыв идентификация А. Вольфом в 1980 г. [Wolf А., 1980, s. 25-83] швабского герцога конца X в. Конрада, предка Иды, с загадочным графом Куно «из Энингена», женатым якобы на дочери Оттона I Великого [936—973] и одну из своих дочерей выдавшим за русского князя, вероятно — Ярополка Святославича: см. подробнее главу VII). Без этого будет непонятен ни выбор невесты для русского князя, ни политическая тенденция брака, ни время его заключения.

Не прост даже вопрос о происхождении Иды. Длительная дискуссия об идентификации ее отца, «брата императора Генриха III», в настоящее время привела к заключению, что им был граф Людольф Брауншвайгский (ум. в 1038 г.), сын графа Бруно Брауншвайгского и Гизелы, которая третьим браком была замужем за германским императором Конрадом II (1024—1039). Так считал уже К. Краузе (Krause, 1875, s. 639-640); утвердившаяся в последнее время в науке ранняя датировка рождения императрицы Гизелы — ок. 989/90 г. (см. историографический обзор: Hlawitschka, 1987, s. 132-144) делает излишними сложные построения X. Доббертина, считавшего Иду падчерицей Людольфа (см. также: Faussner, 1981, s. 115), а самого Людольфа — пасынком Гизелы (Dobbertin, 1972, s. 71). Таким образом, граф Людольф, отец Иды, оказывается в самом деле единоутробным братом императора Генриха III; в этом своем качестве он засвидетельствован и актовыми (DD Konr. II, №124, 1028 г.; DD Heinr. III, №279, 1051 г.), и нарративными источниками (Ann. Hild., а. 1038, р. 43; Ann. Saxo, а. 1026, 1038, р. 676, 682), а также синодиком Вайсенбургского монастыря в Эльзасе (FRG, 4, р. 311). Следовательно, Ида из Эльсдорфа была родной сестрой сыновей Людольфа — графа Брунона и майсенского маркграфа Экберта I Старшего, что, как мы увидим, немаловажно для понимания брачной политики Святослава и Изяслава Ярославичей в 70-е гг. Женою Людольфа была некая Гертруда (Hlawitschka, 1987, s. 144, Anm. 141), которая, вполне возможно, действительно была сестрой папы Льва IX, происходя из рода эгисхаймских графов (Верхняя Лотарингия) (ibid., s. 144-148). Результаты можно представить в виде следующей родословной таблицы:

Эта генеалогия позволяет произвести важные хронологические подсчеты. Родившаяся в 989/90 г. Гизела едва ли могла стать матерью Людольфа ранее примерно 1005 г.; следовательно, Ида родилась не ранее 1020/5 г.; отсюда делаем заключение о возрасте Оды и ее брата Экберта: они могли появиться на свет не прежде примерно 1040 г. Так как гибель Экберта от руки Удона II Штаденского в результате отроческой ссоры датируется 1052/3 г. (Hucke, 1956, s. 67, 69-70), то приходим к выводу, что Экберт едва ли родился значительно позднее 1040 г., а его мать Ида — позднее 1020/5 г. Тем самым, последнюю дату приходится принять как примерную дату рождения Иды из Эльсдорфа. Уже одни эти данные демонстрируют невероятность предположения Н. А. Баумгартена (в генеалогию Иды не вникавшего) о Владимире Ярославиче как муже Оды: ведь тогда Ода уже ок. 1045 г. должна была бы произвести на свет Ростислава, поскольку последний, умерший 3 февраля 1067 г. (ПСРЛ, 1, стб. 166; 2, стб. 155), имел, как известно, не менее троих детей — сыновей Рюрика, Володаря и Василька.

Чтобы завершить генеалогический экскурс об Иде из Эльсдорфа и ее дочери Оде, необходимо сказать несколько слов и об отце Оды — графе Липпольде, личность которого, естественно, не может быть безразлична при определении политической направленности брака Святослава и Оды. Ни Липпольд, ни, следовательно, Ода не принадлежали к роду Штаденов, как по недоразумению, идущему от Η. М. Карамзина и Н. А. Баумгартена, нередко утверждается в литературе (Пашуто, 1968, с. 419, генеалогич. табл. 1, № 9; Donskoï, р. 25, №33; и др.; это заблуждение Η. М. Карамзин, в свою очередь, почерпнул, очевидно, из труда Г. С. Тройера: Treuer, 1733а, р. 23). Скорее всего прав К. Лехнер (Lechner К., 1963, s. 277; idem, 1976, s. 73, 79; эту гипотезу поддержал и X. К. Фауснер: Faussner, 1981, s. 117), что граф Липпольд — это маркграф Венгерской марки Лютпольд Бабенберг. Сам Лютпольд не успел стать политически влиятельной фигурой, хотя и отличился в борьбе с Венгрией (он погиб молодым в декабре 1043 г.), но в руках Бабенбергов прочно находилась Баварская восточная марка: здешним маркграфом до 1055 г. был отец Лютпольда Адальберт, а затем сын последнего и брат Лютпольда — Эрнст (ум. в 1075 г.). И хотя гипотезу К. Лехнера нельзя считать полностью доказанной, она является все же наиболее обоснованной (достаточно сравнить ее, например, с построенной на поверхностных сопоставлениях генеалогической схемой Р. Шёлькопф: Schölkopf, 1957, s. 128-133). По крайней мере, попытки ее прямого опровержения не достигают цели. По признанной ныне генеалогии, Глисмод, мать графа Липпольда (упоминаемая в цитированном фрагменте «Штаденских анналов» Альберта), тождественна Глисмод, сестре падерборнского епископа Майнверка (Vita Meinw., cap. 2, p. 5) (известного, между прочим, своим активным участием в торговле мехами с Восточной Европой: ibid., cap. 44, 56, 85, 86, 111, p. 39, 44-45, 52, 58; Назаренко, 1993б, с. 151, коммент. 26). Исходя из этой идентификации, Э. Главичка указал на грамоту императора Генриха III от 23 мая 1052 г., в которой говорится о претензиях некоего Лютпольда (Liutbold) на наследство покойного епископа Майнверка (DD Heinr. III, №284), полагая, что датировка грамоты перечеркивает гипотезу К. Лехнера (Hlawitschka, 1987, s. 129, Anm. 66). Однако в данном случае исследователь проявил невнимательность как к аргументации оппонента, так и к тексту источника. Дело в том, что наследственные претензии Лютпольда относились не к году издания грамоты, а ко времени вскоре после смерти Майнверка, последовавшей в 1036 г. Более того, Лютпольд выступал не один, а совместно с Адальбертом, а это значит,