Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

Начнем с довольно известного примера. В «Повести временных лет» среди приписок к статье 6610 (1102/3) г., в разной степени сохранившихся в отдельных списках, содержится сообщение о замужестве дочери киевского князя Святополка Изяславича (1093—1113) за польского князя Болеслава III Кривоустого (1102—1138): «В се же лето ведена бысть дщи Святополча Сбыслава в ляхы за Болеслава месяца ноября в 16 день» (ПСРЛ, 1, стб. 276; 2, стб. 252; бракосочетание состоялось в 1103 г.: см. главу XIII). Об этом браке знают и польские источники — хроника Анонима Галла и так называемый «Рочник Свентокшиский древний», хотя они не называют ни имени, ни происхождения невесты Болеслава (Gall. II, 23, р. 90; Rocz. dawny, а. 1103, р. 12; Щавелева, 1990, с. 47, 54-55, 154; Галл, с. 84; обзор прочих, более поздних, текстов см.: Balzer, 1895, s. 120; Jasiński, 1992, s. 188). В данном случае нас интересует только текст Анонима Галла, работавшего ок. 1113 г., т. е. бывшего современником события: «Чтобы папа Пасхалий II (1099—1118. — А. Н.) разрешил эту свадьбу между родственниками, краковский епископ Балдвин (1103—1106. — А. Н.), рукоположенный в Риме тем же папой, поведал ему, что вера [в Польше] незрела и что [этот шаг] необходим для страны. Так вот апостолический престол, рассказывают, по милосердию и одобрил этот брак, но не как канонический и обычный, а в виде исключения» («Quatenus autem hoc a Paschali papa secundo concessum fuerit, quod nuptias istas de consanguinitate licuerit, Balduinus Cracoviensis episcopus, ab eodem papa Romae consecratus, fidei ruditatem et patrie necessitatem intimavit, sicque Romane sedis auctoritas, ut fertur, hoc coniugium misericorditer, non canonice nec usualiter, sed singulariter collaudavit»). Соображения политической пользы («необходимости для страны») в качестве оправдания для браков, уязвимых с точки зрения церковных установлений, с успехом использовались и в других случаях. Так, например, аналогичное оправдание («ради блага страны и утверждения необходимого мира» — «...propter salutem patriae et corroboracionem pacis necessariae») выдвигалось Титмаром Мерзебургским (ум. в 1018 г.) для замужества Оды, дочери саксонского маркграфа Дитриха, за польского князя Ме́шка I (ок. 960—992) ок. 979/80 г. (Thietm. IV, 57, р. 196; Lübke, 2, №194); неканоничность этого брачного союза заключалась в том, что Ода к тому времени уже была пострижена в монахини. Для нашей темы важнее выяснить ту реальную степень кровного родства между супругами, которая потребовала специального обращения в Рим за санкцией на брак.

Нам могут сказать, что ответ на этот вопрос очевиден и давно найден в науке: Болеслав III был внуком польского князя Казимира I (1038/9—1058), т. е. правнуком короля Ме́шка II (1025—1034, с перерывом), внуком которого являлся и Святополк, коль скоро дочь Ме́шка Гертруда была женой киевского князя Изяслава Ярославича (1054—1078, с перерывами), отца Святополка; следовательно, Болеслав и Сбыслава Святополковна оказываются троюродными братом и сестрой:

Именно такая схема общепринята в историографии в качестве объяснения упомянутых у Галла Анонима матримониальных затруднений (Balzer, 1895, s. 120-121; Попова, 1961, с. 156, примеч. 2 к гл. 23; Пашуто, 1968, с. 46; Щавелева, 1990, с. 71, коммент. 2 к гл. II, 23; Jasiński, 1992, s. 188-189, 193, przyp. 49; и мн. др.), хотя некоторые исследователи уклоняются от реконструкции родства, которое имел в виду первый польский историограф (Wlodarski, 1966, s. 42).

В формально-юридическом отношении подобное объяснение представляется вполне удовлетворительным. В самом деле, Болеслав и Сбыслава (подобно Роберту II и Берте) находились друг с другом в родстве 6-й степени (3:3) по так называемому гражданскому или римскому счету (computatio civilis) или 3-й степени — по церковно-каноническому счету (computatio canonica), тогда как церковью допускались браки только начиная с 7-й степени родства (4:3), т. е. 4-й по каноническому счету (родство высчитывалось по более удаленной линии — secundum gradum remotiorem) (о различных способах исчисления родства в западной церкви см.: Freisen, 1893, s. 406-439; здесь же [s. 401-405] и о 7-й степени как пределе легитимности для браков между кровными родственниками). Аналогичная норма существовала и в древнерусском каноническом праве: «Тако есть право уне (относительно. — А. Н.) поимания: брата два — то две колене; дети тою — то 3-е колено: дотоле нелзе поиматися. Внучи тою — 6-е колено: нелзе же. 7-е колено и 8-е, то уже достойно поиматися» (ПДРКП, №XIV, стб. 143; №XVI, стб. 148-149 [в последнем случае речь идет об обвинениях против митрополита Петра на Переяславском соборе 1309/10 г.]; Бенешевич, 2, с. 41-52, 196-201); заметим, что исчисление колен в этих текстах ведется не по каноническому счету, принятому в западной церкви, а по счету, который на Западе именовали гражданским, т. е. идущему от римского права. Древнерусские установления, восходили, естественно, к порядкам, принятым в византийском каноническом праве, где браки между родственниками 6-й степени были запрещены еще при императоре Льве III (717—741) в 740 г. — норма, вошедшая впоследствии и в законодательство Македонской династии («Прохирон», «Василики») (Zhizhman, 1864, s. 238-242). Вместе с тем отношение к близкородственным бракам в Византии было несколько более жестким, чем на Руси: еще патриарх Алексей Студит (1025—1043) запретил браки между родственниками в степени 4:3 (Reg. patr. Const., №844), и это решение было подкреплено томосом собора, состоявшегося в апреле 1166 г. (ibid., №1068; Dölger—Wirth, 1995, №1468). Русская церковь сохранила более архаичную норму, оказавшись в этом пункте ближе к римской церкви, чем к константинопольской.

Однако ограничиться указанием на родство Болеслава III и Сбыславы в степени 3:3, как то обычно делают, значило бы существенно упростить проблему. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратить внимание еще на несколько международных браков того же времени, причем относящихся к тому же династическому кругу.

В 6612 (1104/5) г. другая дочь Святополка Изяславича — Передслава была выдана за герцога Альмоша, сына венгерского короля Гезы I (1074— 1077) и брата короля Кальмана (1095—1114): «...ведена Передслава дщи Святополча в угры за королевичь августа в 21 день» (ПСРЛ, 1, стб. 280; 2, стб. 256). Так как Геза — внук Ме́шка II по матери, жене венгерского короля Белы I (1061—1063), то выходит, что супруги были кровными родственниками в 6-м (3-м) колене:

То же самое можно сказать и о женитьбе Ярослава, сына Святополка, на дочери венгерского короля Ласло I (1077—1095), брата Гезы I; этот матримониальный союз состоялся до 1091 г. (DHA, №88, р. 267-268; старое изд.: CDH, 1, р. 468; Baumgarten, 1927,