Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

В древнерусских источниках не сохранилось никаких сведений об этом столкновении дяди с племянником; похоже, печерский летописец, работавший во времена спасительного для Руси стабильного сотрудничества Святополка Изяславича и Владимира Всеволодовича Мономаха, исчерпав свой сарказм на Святославе Ярославиче и его сыне Олеге, всячески сглаживал историю взаимоотношений как между Изяславом и Всеволодом, так и между Всеволодом и Изяславичами. Характерно, что и сам Владимир Мономах, неоднократно упоминая в «Поучении» о союзных действиях со Святополком и Ярополком («...а на другую зиму с Святополком под Полтеск, ожгоша Полтеск», «...и на ту весну к Ярополку совокуплятися на Броды», и снова: «...на ту зиму идохом к Ярополку совокуплятися на Броды и любовь велику створихом», «...и потом ходив Володимерю, паки Ярополка посадих», «...и по Святополце на Суле бившеся с половци» и т. п.: ПСРЛ, 1, стб. 247-249), ни разу не обмолвился о каком-либо конфликте с ними. Из-за этого в его хронологически выдержанном повествовании оказались, например, опущены события 1085 г., когда, как уже говорилось, именно приближение войск Владимира Всеволодовича вынудило. Ярополка бежать в Польшу и именно Владимир захватил семью Ярополка, а на Волыни посадил Давыда Игоревича. Таким же демонстративным умолчанием выглядит и полное отсутствие в «Поучении» всяких сведений о занимающем нас периоде между убийством Ярополка в 1086 и смертью Всеволода в 1093 г.

Молчание летописи о перемене в отношениях Всеволода и Святополка в 1091 г. до известной степени компенсируется косвенными данными зарубежных источников. Мы помним, что в 1091 г. Ярослав Святополчич пребывал в Венгрии. Что привело туда зятя Ласло I? Вероятно, то же, что и в 1099 г.: Святополк искал помощи у своего венгерского свата. Ответ на вопрос, против кого ему потребовалась эта помощь, нам уже известен. Судя по тому, что в конце 1091 г. Ласло предпочел последовать примеру Владислава-Германа и заключил союз с Генрихом IV, который как раз в это время, в 1090—1091 гг., победоносно начал очередной этап своей борьбы с папой Урбаном II в Италии (правда, этот союз оказался столь же недолговечным, как и успехи германского императора), дипломатические усилия Святополка скорее всего были бы напрасны. Но в том же 1091 г., пока Ласло был занят военными действиями в Хорватии (после смерти бездетного хорватского короля Звонимира [1076—1089], женатого на сестре венгерского короля, тот пытался завладеть троном свояка), Венгрия подверглась нападению половцев, наведенных кем-то из русских князей (Chron. Hung. s. XIV, cap. 137, p. 412-414). Это вынудило Ласло спешно вернуться, чтобы разгромить уже отступавших обремененных добычей кочевников, а затем предпринять ответные действия и на Руси: «После этого (победы над половцами. — А. Н.) славный король двинулся походом на Русь, потому что по их совету половцы ранее напали на Венгрию. Видя столь мощный напор, русские воззвали к милосердию короля, обещая быть ему во всем верными; благочестивейший король принял их сурово (в некоторых списках: милостиво. — А. Н.)» (ibid., cap. 138, 414-415: «Post hec autem rex gloriosus invasit Rusciam, eo quod Kuni per consilium eorum Hungariam intraverunt. Cumque vidissent se Ruteni male coartari, rogaverunt regis clemetiam et promiserunt regi fidelitatem in omnibus. Quos rex piissimus graviter [var.: gratanter] suscepit»).

Политическая оценка этих событий зависит от их хронологии. В. Т. Пашуто (1968, с. 53) относит половецкий набег на Венгрию к 1092 г. Позволим себе не согласиться с этим мнением ввиду прямого указания «Венгерской хроники», что в то время «король Ласло со своим [войском] находился в Славонии», т. е. в Хорватии (ibid., cap. 137, р. 412: «Rex autem Ladizlaus cum suis in Sclauonia fuerat»), а хорватский поход датируется именно 1091 г.; преждевременное возвращение Ласло I из Хорватии связывает с нападением на Венгрию «некоего народа» (вероятно, тех «скифов»-половцев, о которых говорится несколькими строками ниже) и далматинский хронист XIII в. Фома Сплитский («...audiens, quod quedam gens sui regni fines intrauerat, in Hungariam repedauit»: Thom. Spalat., cap. 17, p. 56-57; Фома Сплит., с. 53). В таком случае логично думать, что русский князь, «по совету» которого половцы вторглись в Венгрию в 1091 г., пытался тем самым воспрепятствовать успеху переговоров Ласло и Ярослава Святополчича. Учитывая сказанное выше о внутриполитической ситуации на Руси в конце 80-х— начале 90-х гг. XI в., думаем, что этим князем мог быть только Всеволод Ярославич или тесно связанный с ним Давыд Игоревич. Едва ли Ласло I не понимал, что его поход на Русь (который состоялся, очевидно, на следующий год после половецкого набега) фактически был местью русским противникам Святополка Изяславича; следовательно, венгерский король, пусть и под давлением обстоятельств, сознательно встал на сторону своего зятя.

В этой связи надо обратить внимание на события, развернувшиеся в 1092 г. на Руси. Ничего не сообщая о походе венгерского короля, «Повесть временных лет» отмечает, что в этом году «воеваша половци ляхы с Васильком Ростиславичем; в се же лето умре Рюрик, сын Ростиславль». Весьма показательно, что Василько действует заодно с теми самыми половцами, от которых в то же самое время «рать велика бяше ... отвсюду, и взяша 3 грады Песочен, Переволоку (в списках группы Ипатьевского: «Посечен, Прилук». — А. Н.) и многы села воеваша по обема странома» Днепра (ПСРЛ, 1, стб. 215; 2, стб. 206). Не странно ли, что пока одни половецкие отряды разоряли киевско-переяславские владения Всеволода Ярославича, другие в союзе с Ростиславичами действовали против Польши? Как представляется, этот факт может служить подтверждением нашему выводу, что в 1091 г. отношения между Всеволодом и Владиславом-Германом были урегулированы; пострадавшей стороной при этом был, естественно, Святополк Изяславич. Тем самым некоторое подкрепление получает и догадка о союзе последнего в то время с Ростиславичами. Если удар венгров был действительно направлен против Волыни Давыда Игоревича, то он был на руку Ростиславичам, которые, вполне возможно, не преминули принять участие в этой войне (не связана ли с ней смерть Рюрика?). Меньше всего в столь запутанной ситуации способно смутить поведение половцев, которые за год успели радикально сменить политический «фронт»: причиной тому могло быть как раздражение, вызванное разгромом в 1091 г., так и золото Святополка и Ростиславичей; нельзя исключить и того, что в переориентации половецкой активности сыграла роль и венгерская дипломатия.

Вероятно, и Святополк, и неуемные Ростиславичи поплатились бы за подобные действия, но кончина 13 апреля 1093 г. киевского князя Всеволода (ПСРЛ, 1, стб. 216; 2,