Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

от наложницы, [но] по обычаю варваров они получили равную долю наследства среди детей Кнута» (Харальду досталась Англия, Свену — Норвегия, а законному сыну Хардекнуту — Дания) (Adam II, 74, р. 134; о конкубинате в раннесредневековой Скандинавии в целом см.: Ebel, 1993). Аналогичное свидетельство находим и у чешского хрониста первой четверти XII в. Козьмы Пражского, который, сообщая о внебрачном происхождении чешского князя Бржетислава I (1034—1055), сына князя Олдржиха (1012—1034) от наложницы Вожены, отмечает не только позволительность, но даже определенную престижность конкубината в то время (Cosm. I, 36, р. 65). Великопольский и мазовецкий князь Збигнев, старший сын польского князя Владислава-Германа и брат Болеслава III, был рожден еще до брака своего отца с его первой супругой (Gall. II, 4, р. 68; Галл, с. 68). Возможно, связь Владислава с матерью Збигнева церковь объявила конкубинатом только для того, чтобы открыть дорогу для его чисто политического брака с дочерью чешского князя Братислава II (Trawkowski, 1983b, Sp. 366), но такое предположение ничего не меняет в юридическом статусе Збигнева, который в 1093 г. был объявлен законным наследником, а после смерти отца получил большую часть державы по сравнению со своим рожденным в церковном браке младшим братом Болеславом III. Если обратиться к древнерусскому материалу, то сразу же вспоминается галицкий князь Ярослав Владимирович Осмомысл (1153— 1187), который оставил галицкий стол Олегу, своему сыну от наложницы Анастасии, в обход законного Владимира (ПСРЛ, 2, стб. 564, 656-657); впрочем, Олег в Галиче не удержался. Но интереснее всего, что и сам Святополк Изяславич, главный предмет нашего рассмотрения, имел наложницу, от которой у него был сын Мстислав, старший из Святополчичей, посаженный отцом во Владимире Волынском (ПСРЛ, 1, стб. 270; 2, стб. 245).

И здесь самое время перейти к поискам новой схемы родства Святополка с польским княжеским домом.

Вне всякого сомнения, дочь Тугорхана, на которой Святополк женился в 1094 г. (ПСРЛ, 1, стб. 226; 2, стб. 216), не могла быть первой супругой князя, родившегося в 1050/1 г. (НПЛ, с. 16). Трудно допустить, чтобы до 44-летнего возраста Святополк ограничивался конкубинатом; конкубинат потому и являлся таковым, что существовал параллельно с церковным браком. Действительно, наряду с Брячиславом и Изяславом, сыновьями от половчанки (ПСРЛ, 1, стб. 280, 296, 299; 2, стб. 256, 293), а также упомянутым Мстиславом, Святополк имел еще одного сына — Ярослава, который на страницах летописи появляется одновременно с Мстиславом в 1097 г. Отец сначала отправляет его с посольством в Венгрию, а потом сажает на Волыни вместо погибшего Мстислава (там же, 1, стб. 270, 273; 2, стб. 245, 248). Следовательно, Ярослав был к этому времени уже достаточно взрослым, хотя и младше Мстислава Святополчича. Непонятно, на каком основании В. Н. Татищев (2, с. 122, 128, 255, примеч. 332) считал Ярослава и Мстислава единоутробными братьями; в указанном сообщении «Повести временных лет» под 1097 г. Ярослав в этом отношении, напротив, явно противопоставлен своему старшему брату: «Святополк же посади сына своего в Володимери Мстислава, иже бе ему от наложнице, а Ярослава посла в угры»; так едва ли можно было выразиться, если бы Ярослав был также «от наложнице». Тем самым, надо полагать, что Ярослав происходил от первого брака Святополка Изяславича. Отпрыском этого брака следует признать и Сбыславу Святополковну, потому что уже в 1105 г. она произвела на свет сына — будущего польского князя Владислава II (1138—1146) (Rocz. krak., р. 54; Rocz. dawny, р. 13; Balzer, 1895, s. 126). Только через неизвестный источникам первый брак Святополка и могла пролегать та генеалогическая связь, которая делала матримониальный союз Болеслава III и Сбыславы недопустимо близкородственным. Чтобы убедиться в этом, достаточно очертить круг их предков до третьего колена включительно; одновременно тем самым определятся и возможности идентификации супруги Святополка.

О том, что Болеслав III был сыном Владислава-Германа от Юдиты, дочери чешского князя Братислава II, сообщает Аноним Галл (Gall. I, 30, р. 56; Галл, с. 60); происхождение Юдиты, в свою очередь, известно благодаря свидетельству Козьмы Пражского: ее матерью была Адлейта (Адельхайда), дочь венгерского короля Андрея I (Cosm. II, 16, 20, р. 107, 112), очевидно, от брака последнего с Анастасией (?), дочерью Ярослава Мудрого. Тот же Козьма донес до нас и имя матери Братислава II — Юдита, сестра (у Козьмы ошибочно — дочь) уже упоминавшегося Оттона Швайнфуртского, маркграфа Северной Баварии (der bayerische Nordgau), впоследствии, с 1048 г., герцога швабского (ibid. I, 40, р. 73-75). Твердо установленной считается в науке и личность матери польского князя Казимира I, отца Владислава-Германа: в 1013 г. польский король Ме́шко II, отец Казимира, женился на внучке императора Оттона II (973—983) и дочери рейнского пфальцграфа Эццо Рихеце (Риксе) (Fund. Brunw., cap. 13, р. 132; Ludat, 1971, s. 83-86; Lübke, 4, №465a, где прочая литература вопроса), и уже в 1016 г. появился на свет Казимир (Rocz. krak., а. 1016, р. 45; Rocz. dawny, р. 8). Нет оснований сомневаться в происхождении родившегося в 1024/5 г. Изяслава Ярославича от брака Ярослава Мудрого со шведкой Ингигерд, заключенного в 1019 г. (о дате см. подробно в главе X), так же как и в сообщении «Повести временных лет» (ПСРЛ, 1, стб. 154-155; 2, стб. 142) о том, что Казимир I был женат именно на сестре Ярослава (а не на дочери его, как иногда неосновательно подозревают: см. ниже). В результате вырисовывается следующая генеалогическая схема:

Таким образом, для того, чтобы брак Болеслава III и Сбыславы был близкородственным в степени не меньшей, чем 3:3, необходимо предположить одну из следующих возможностей: первая супруга Святополка Изяславича являлась отпрыском (дочерью или внучкой) либо Ме́шка II и Рихецы, либо Бржетислава I и Юдиты, либо Андрея I и Ярославны.

Третья из возможностей делает брак Святополка неканоническим в степени 2:2 (если жена Святополка была дочерью Андрея I) или 3:2 (если она была дочерью или родной племянницей венгерского короля Шаламона, сына Андрея) и потому маловероятна:

По сходным причинам приходится отклонить и первый из названных вариантов. Показанию Анонима Галла (Gall. I, 19, р. 44; Галл, с. 51), что у Казимира и Добронеги Владимировны, помимо четырех сыновей, была только одна дочь, выданная за чешского короля (Братислава II, женатого на Святославе Казимировне третьим браком: Cosm. 11,20, р. 112), можно было бы и не придавать решающего значения. Существеннее другое: женитьба Святополка на Казимировне, чисто хронологически допустимая (у женившегося ок. 1038/9 г. Казимира вполне