Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич
Кроме того, такое допущение не избавляет от тех трудностей, которые послужили исходным пунктом наших рассуждений: брак Ярослава Святополчича с венгеркой по-прежнему оставался бы близкородственным в степени 3:3:
То же самое можно сказать и о матримониальном союзе Передславы, поскольку, судя по времени замужества, она была примерной сверстницей Сбыславы, т. е. также происходила от первого брака Святополка:
Второе же супружество Ярослава Святополчича с Владиславной вообще становится скандально близкородственным (2:2):
Не спасает и предположение, что жена Святополка была не дочерью, а внучкой Казимира и Владимировны; чисто хронологически оно также возможно, потому что старший из Казимировичей Болеслав II, родившийся ок. 1042 г., женился заведомо до 1069 г., когда появился на свет его сын Ме́шко (Trawkowski, 1983а, Sp. 364). Действительно, первый брак Ярослава Святополчича и брак его сестры Передславы становились бы в таком случае, как легко видеть, канонически законными союзами между кровными родственниками в 7-й степени (4:3), но вторая женитьба Ярослава все равно оставалась бы нелигитимной (3:2), так же как и женитьба самого Святополка по-прежнему представляла бы собой запрещенное супружество между правнуками Владимира Святославича (3:3).
В результате остается единственная возможность — признать, что Святополк был женат на ближайшей кровной родственнице чешского князя Братислава II, а именно либо его сестре, либо дочери, либо племяннице. Оценим относительную вероятность этих теоретических вариантов.
Венгерский брак Ярослава Святополчича был заключен, как мы помним, не позднее 1091 г.; это, в свою очередь, означает, что Ярослав родился едва ли позднее 1076 г., учитывая зафиксированный византийским каноническим правом минимальный брачный возраст — 15 лет для юношей и 12 лет для девушек (Schminck, 1986, Sp. 1642), который, насколько можно судить, соблюдался и на Руси, ср. свидетельство памятника XII в. — «Жития преп. Евфросинии Полоцкой»: «И пришедши ей в возраст 12 лет, и нача отец ея глаголати княгини своей: нама уже лепо дати Предславу (мирское имя Евфросинии. — А. Н.) за князь» (Пов. Евфр. Пол., с. 173, лев. стб.). В то же время, исходя из известных дат замужества Ярославовых сестер, Сбыславы и Передславы (1102 и 1104 гг.), можно предполагать, что детородный возраст первой жены Святополка приходился примерно на 1075— 1090 гг., а брак с ней — на 1075 или непосредственно предшествовавшие годы. Ввиду такого хронологического ограничения следует скорее всего отвергнуть предположение, что Святополк Изяславич мог быть женат на сестре Братислава, т. е. дочери Бржетислава I. В самом деле, Козьма Пражский помещает колоритный рассказ о похищении юным Бржетиславом своей будущей супруги Юдиты из монастыря под 1021 г., приводя эту датировку брака также и expressis verbis (Cosm. I, 40, p. 73-75); в науке, правда, принято говорить не о 1021, а о 1031 г. (Labuda, 1961b, s. 167-168; Turek, 1983, Sp. 631), но и в том, и в другом случае потомство Юдиты оказывается заметно старше Святополка. Зато полученному хронологическому условию удовлетворяют данные о первых двух браках Братислава II и о браке его старшего брата чешского князя Спытигнева II (1055—1061).
Первая жена Братислава, неизвестная по имени, скончалась в родах вместе с ребенком вскоре после бегства ее мужа в Венгрию в результате конфликта со Спытигневом, занявшим отцовский стол, т. е. в 1055 г. (Бржетислав I умер 10 января этого года) или чуть позже (Cosm. II, 13, 15-16, р. 103, 106). В Венгрии овдовевший Вратислав женился вторично на дочери короля Андрея I Адлейте; рассказ Козьмы Пражского об этом помещен в хронологически явно суммарной статье 1055 г. (ibid. II, 16, р. 107), так что женитьбу на венгерке приходится датировать периодом между 1055 и примерно 1058 г., временем трехлетнего изгнания Братислава, вероятно, все-таки ближе к более ранней дате. После смерти Адлейты 27 января 1062 г. Вратислав в конце того же года вступил в третий брак со Святославой, сестрой польского князя Болеслава II. Козьма приводит имена четырех детей Братислава от венгерки и четырех — от польки (ibid. II, 20, р. 112); в другом месте хронист сообщает и о судьбе двух названных здесь дочерей от Адлейты: Юдита вышла замуж за Владислава-Германа (ок. 1080 г.), а Людмила стала монахиней (ibid. II, 36; III, 13, p. 133, 175). Следовательно, для супруги Святополка среди детей Братислава и Адлейты не остается места. От брака со Святославой у Козьмы поименованы только сыновья Братислава; этот список определенно неполон, так как достоверно известно по крайней мере об одной дочери Братислава и Казимировны: ок. 1085 г. она вышла замуж за союзного Братиславу II маркграфа Лужицкой марки Викперта II (ibid. II, 40, р. 144 [здесь Викперт назван зятем Братислава]; Ann. Saxo, а. 1061, р. 693; Ann. Pegav., p. 241). Позволительно думать поэтому, что среди потомства от Святославы могли быть и другие дочери, однако видеть в одной из них вероятную жену Святополка затруднительно по чисто хронологическим соображениям: ведь в таком случае родившаяся не ранее второй половины 1063 г. Вратиславна должна была бы произвести на свет своего первенца Ярослава Святополчича в возрасте не старше 13 лет. По той же причине не считаем достаточно вероятной и кандидатуру дочери Конрада I, князя брненского и зноемского, младшего брата Братислава, хотя совершенно исключить ее нельзя, как то с известной уверенностью можно сделать в отношении дочерей другого из младших Бржетиславичей — оломоуцкого князя Оттона I; Оттон был женат на Евфимии, дочери венгерского короля Белы I (Cosm. III, 9, p. 170; Chron. Hung. s. XIV, cap. 117, p. 385: здесь Оттон назван зятем — мужем сестры, sororius — венгерских герцогов Ласло и Гезы, сыновей Белы I), а это, в предположении брака Святополка и дочери Евфимии, вело бы к неканонически близкородственному союзу в степени 3:2:
Итак, в нашем распоряжении остается один выход — допустить, что женою Святополка была дочь Спытигнева II, старшего брата Братислава. О потомстве Спытигнева известно мало: его сын Святобор-Фридрих после смерти отца 28 января 1061 г. пребывал вне Чехии (Gąsiorowski, 1975, s. 362), что объясняется, видимо, как враждой с Вратиславом II, так и родственными связями по матери, происхождение которой в известной степени может служить подтверждением нашей
