У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин
Выборы проходили в соответствии с новыми правилами, которые официально были приняты несколько позже, 7 июня, и после некоторых дополнений и изменений зафиксированы в документе, получившем название «Приказы и установления с целью лучшего управления делами компании, находящейся в Лондоне»[210]. В документе получила развитие система управления, установленная еще в 1612 г., по которой квартальное собрание акционеров оказывалось фактически главным органом, определявшим деятельность компании, избиравшим всех главных ее служащих (теперь тайным голосованием).
Проведение этих собраний подчинялось отныне строгому распорядку. Они начинались в 2 часа дня, и после 6 часов вечера запрещалось ставить на обсуждение важные вопросы. Здесь, как правило, утверждались решения обычных собраний. Несколько сузились обязанности и полномочия казначея, который не решал теперь важные вопросы. Он лишь подготавливал для их рассмотрения соответствующие заседания Виргинского совета, а также собрания компании, на которых, правда, председательствовал.
Согласно новым правилам должность помощника казначея[211] стала постоянной. Ее занял союзник Сэндиса Джон Феррар (с 1622 г. — его брат Николас). На помощника и состоявший при нем Комитет шестнадцати (ежегодно обновлялся на ¼) ложилась значительная доля обязанностей, исполнявшихся ранее казначеем. Учреждался институт ревизоров. Пятеро из них избирались собранием, двое назначались из состава Виргинского совета. Все это говорило о стремлении не только повысить роль квартальных собраний, но и поставить под наблюдение ранее фактически не контролируемую деятельность казначея.
Для исполнения канцелярской и бухгалтерской работы компания ввела оплачиваемые должности низших служащих: секретаря, который вел и хранил протоколы (records) всех собраний и совещаний, архивариуса, делопроизводителя, счетовода и посыльного. Регулярная оплата высших должностей правилами не предусматривалась. Исполнявших эти должности поощряли от случая к случаю. Для этого требовались решения квартальных собраний, которые награждали «за заслуги» акциями или земельными наделами в Виргинии.
Виргинский совет формально оставался верховным правящим органом компании, утверждавшим и скреплявшим печатью важнейшие постановления, предлагавшиеся собраниями или правлением и подготовленные для него специально выделенными комитетами. Однако его действительное участие в делах становилось все незаметнее, и он все больше превращался в репрезентативный, а не рабочий орган. К собранию перешло право пополнения выбывавших по какой-либо причине членов совета (ранее назначенных королем пожизненно). Собрание обязано было, правда, избирать новых членов из числа лордов или высокопоставленных лиц (principall Magistrate), но с существенной оговоркой: они должны были не менее чем за год до этого активно проявить себя в делах компании или на службе в Виргинии, получив одобрение своей деятельности. Для работы Виргинского совета достаточен был кворум в семь человек. Так как казначей являлся членом совета, а в совете были его единомышленники, можно полагать, что он использовал возможность созывать «своих» людей.
Став казначеем, Сэндис проявил исключительную энергию, действовал с большим размахом. Не возлагая никаких надежд на открытие в Виргинии золотых россыпей или водного пути к сокровищам Востока, он, судя по всему, решил в кратчайший срок осуществить давний проект Р. Джонсона и превратить колонию в поставщика необходимых Англии товаров, сбывая которые компания добилась бы давно ожидаемых прибылей. В его планы входило как можно скорее увеличить население Виргинии, по мере возможности специалистами, способными наладить регулярную эксплуатацию имевшихся там ресурсов; увеличить эти ресурсы разведением новых культур; сделать «общую землю» гарантом поступления доходов, покрывающих хотя бы текущие затраты.
В 1619 г. в Виргинию отправили 1216 человек, из них 871 за счет компании, в том числе 650 на «общую землю»; тогда же 90 женщин, а на следующий год еще 100 — будущих жен колонистов[212]. Везли в колонию и детей в качестве слуг и «учеников-подмастерьев», которые после семи лет обучения земледелию или ремеслу должны были еще семь лет оставаться тенантами компании, после чего им полагался земельный надел в 25 акров при ежегодной ренте в 6 пенс, и свобода в выборе занятий[213]. Посылали, как и прежде, немало преступников, людей с сомнительной репутацией, людей, не имевших трудовых навыков. Но стараниями Сэндиса в Виргинию приезжало теперь гораздо больше специалистов: земледельцев, плотников, виноделов (с 10 тыс. лоз лучших сортов), лекарей, льноводов, мыловаров, смолокуров, корабельщиков, бондарей, дубильщиков, гончаров, горняков, рыбаков, солеваров, шелководов, стекольщиков и др. К 1623 г. всего в колонию отправили 3,5 тыс. человек[214]. Стимулировалось развитие самых различных отраслей хозяйства[215], в частности земледелия, скотоводства, рыболовства, чтобы поселенцы могли обеспечить себя продуктами питания. С той же целью издавали распоряжения ограничить посадки табака.
Из Виргинии приходили обнадеживающие известия. Джон Пори писал 16 сентября 1619 г.:«…Мы не последние нищие на свете: наш здешний джеймстаунский пастух прогуливается по воскресеньям весь разодетый в новый яркий шелк, а жена одного из поселенцев, который в Англии промышлял «черной магией», не как ученый, а в качестве угольщика в Кройдоне, носит свою шляпу с ниткой жемчуга вместо ленты и соответствующий шелковый костюм»[216]. Росла уверенность в успехе и на берегах Темзы. Френсис Бэкон говорил, выступая в парламенте 3 февраля 1620 г.: «Во времена Его Величества королевство впервые получило целый край или область в Новом Свете путем колонизации Виргинии и островов Соммерса. И в земных царствах и в царстве небесном порой горчичное зерно превращается в большое дерево. Кто знает?»[217] В июле того же года компания опубликовала «Декларацию о состоянии колонии и делах Виргинии», где утверждалось, что положение колонии, благодаря стараниям правления компании, губернатора и колонистов, внушает уверенность в росте и процветании заморского владения[218].
Кораблестроители
За три месяца до опубликования декларации, 17 мая 1620 г.произошло многозначительное событие. Когда члены компании собрались на отчетное годовое собрание, они получили королевское повеление не избирать вновь своим казначеем Эдвина Сэндиса, а вернуться к кандидатуре Томаса Смита или избрать из троих других: Роберта Джонсона, Томаса Ру и Мориса Эбботта. Иначе говоря, сказались интриги противников Сэндиса, к которым теперь присоединился могучий клан Ричей и их клевреты[219]. Действенность их интриг повышалась, вероятно, из-за политической оппозиции Сэндиса королю в парламенте. Вмешательство Якова I было неожиданным, не имело формального повода и никак не объяснялось. Большинство членов компании восприняли его как покушение на их права, но не посмели бросить королю открытый вызов, отказавшись подчиниться монаршей воле. Но ее и не выполнили. Просто не стали избирать казначея, одновременно выделив специальный комитет для объяснения с королем. Последний не
