У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин
Его не обескуражил выпад короля и даже финансовые затруднения, унаследованные от старого казначея и катастрофически растущие по мере осуществления намеченной программы. Так как акции почти не раскупались, он пытался оживить лотерею, и действительно компания получила от нее в 1620/21 финансовом году 8 тыс. ф. ст. из бюджета в 18 тыс. Принимались меры, чтобы получить деньги с подписчиков-должников, за которыми числилось 16 тыс. ф. ст. Велись переговоры с епископами о субсидировании ими миссионерской деятельности[220].
При всех стараниях Сэндиса только средства, полученные от лотереи, являлись наличным фондом, который мог быть использован для дальнейшего финансирования колониального предприятия. Он расходовался главным образом на отправку новых колонистов. Неожиданно компания лишилась и этого источника средств. В марте 1621 г. лотерея как мероприятие, дававшее возможность к злоупотреблениям, вызывавшее нездоровый ажиотаж и бесчисленные жалобы, была ликвидирована правительственным распоряжением[221]. Трудно сказать, было ли это новым выпадом короля, но во всяком случае казна компании в результате оказалась в таком плачевном положении, что помощник казначея Феррар не смог подготовить годового финансового отчета. Акции, стоившие по номиналу 12 ф. 10 ш., продавались по 40–50 ш.[222]
К тому времени поступавшие из колонии сообщения, прежде полные оптимизма, делались все тревожнее. Еще в разгар оживленной деятельности компании капитан Томас Дермер, посетивший Джеймстаун, писал оттуда в конце 1619 г.: «…Развитие Виргинии не отвечает надеждам. Нечему радоваться, если здешние раздоры, а также кровожадные индейцы и гибельные болезни препятствуют осуществлению благородных и тщательно продуманных стремлений»[223]. С тех пор положение изменилось к худшему.
Прибытие в Виргинию значительного числа новых поселенцев создало многочисленные трудности. Отправляя людей, в Лондоне по халатности, а главным образом из экономии и нехватки средств, не заботились должным образом о снаряжении, экипировке и санитарной проверке будущих поселенцев. В Джеймстауне в свою очередь не имели ни времени, ни возможности для обеспечения, размещения и лечения прибывавших, для их целесообразного распределения на работу. В результате часть путешественников погибала еще в пути. Приехавшие больными заражали старых колонистов. Здоровые, но ослабленные дорогой, сваливались, скошенные лихорадкой — бичом Джеймстауна. Из-за нехватки жилищ многие оставались под открытым небом. Те, кого размещали у старожилов, стесняли своих хозяев.
Однако главной и самой неразрешимой оставалась проблема пропитания. В Виргинии она была перманентной, то чуть упрощаясь, то вырастая в смертельную опасность. Такой она угрожала стать и на этот раз. Тем более что, посылая людей, компания не считалась со временем года, и они очень часто прибывали как раз тогда, когда заканчивались и без того скудные запасы последнего урожая. Для прокормления новичков был установлен строгий рацион, а так как и это не спасало положения, то их распределяли по частным плантациям независимо от специальности, где они работали в качестве сервентов, получая за тяжелый труд немного кукурузы и несколько фунтов табака, служившего деньгами. Обо всем этом сообщал в Лондон губернатор Ирдлп. В письме Сэндису от 7 июня 1620 г. он с тревогой отмечал, что, считая себя обманутыми, «люди близки к мятежу… Я при всем старании не смогу осуществить Ваши проекты»[224].
Верно, как представляется, оценил особенность положения американский историк Эдмунд С. Морган: «…Проблема состояла не только в наличии или отсутствии запасов. Она состояла также в том, кто располагал запасами и кто мог платить за них. В год, когда запасов хватало в избытке[225], губернатор и совет колонии оказались неспособными или не пожелали использовать 50 человек, прибывших без запасов, в то время как другие виргинцы оказались способными на это и пожелали сделать это. Огромная нехватка запасов, которой мы приписываем неудачу программы Сэндиса, была не абсолютной их нехваткой, не все виргинцы страдали от нее в равной степени. Это была нехватка, от которой страдала компания и зависящие от нее люди, но эта же нехватка открывала большие возможности для частных предпринимателей (for private enterpreneurs), а также для руководителей колонии, которые умели использовать общую беду для собственной выгоды»[226].
Не забудем этого важного вывода. Он облегчит понимание тех изменений в жизни колонии, которые станут очевиднее в последующие годы. Добавим только, что приблизительно через год после получения Сэндисом упомянутого письма губернатор утвердил, «по совету благоразумных людей», распоряжение, которым устанавливался максимум оплаты труда за день (без указания числа часов работы!) для мастеровых-специалистов (пильщиков, каменщиков, портных, плотников и т. д.). В документе содержалось специальное указание: «Сервентам мастеров всех перечисленных специальностей следует выплачивать четвертую часть получаемого за день работы их хозяевами»[227]. «Благоразумными людьми» были, несомненно, те самые люди, которых члены Генеральной ассамблеи называли «достойными людьми».
Правление компании не придало должного значения тревожным предупреждениям, идущим из Виргинии. Оно продолжало хлопотать об отправке туда новых поселенцев. Весной 1621 г. компания обратилась в парламент с просьбой принять решение о высылке в колонию людей, «сильно обременяющих» Англию своей бедностью и возрастающим числом[228]. Для составления законопроекта был создан специальный парламентский комитет. На этом, однако, дело приостановилось.
Писал из Виргинии о тамошних трудностях не один Ирдли, писали не только Сэндису[229]. Возрождение Виргинии стало многим казаться сомнительным. В него еще, правда, верили в какой-то мере новые руководители компании. Когда к Феррару 31 октября 1621 г. пришли обеспокоенные акционеры, он убеждал их «не отчаиваться» и заверял, что «Бог, который покровительствует Виргинии, направит все к лучшему»[230]. Но это было скорее упование, чем убежденность.
«Бог» и энергия Сэндиса оставались последними резервами компании. К 1622 г. стало очевидным, что оживление в делах, наметившееся после 1619 г., не привело к существенному перелому. Наступил новый спад. Казна была пуста. Колония переживала большие трудности. Обнадеживающие начинания потерпели фиаско. Горнорабочие, посланные добывать в Виргинии железо и основывать медеплавильные мастерские, частью погибли в пути, а достигшие Америки так и не сумели приступить к делу. Ремесленники почти не использовали своего мастерства, запятые устройством на новом месте и добыванием куска хлеба любой работой. Провалилась попытка обеспечить новой подпиской на акции отправку в Виргинию итальянских стекольщиков. Семилетний срок службы при чрезвычайно трудных условиях жизни, жестокости и произволе хозяев и надсмотрщиков, при большой смертности лишал уверенности на перемены к лучшему, на возможность владеть земельным наделом. Все это вселяло уныние, лишало стимула к работе.
