У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин
Особо важную роль в процессе утверждения колонистов на земле сыграло уже упоминавшееся подушное право на участок в 50 акров за собственный оплаченный приезд в колонию или за ввозимого поселенца, кем бы он ни был (жена, ребенок, сервент, фримен). Права эти окончательно оформлялись на месте советом колонии. Брюс, а за ним Харрис с исключительной яркостью и основательностью показали те бесчисленные ухищрения, которые применялись, чтобы обойти законную процедуру и получить возможно больше земли: одного и того же человека регистрировали по нескольку раз; капитаны выдавали своих матросов за привезенных сервентов, а получив патент на землю, продавали его, отплывая из Виргинии; в списки включались «мертвые души». Клерки, беря взятки, смотрели на все это сквозь пальцы, сами продавали патенты хозяевам мнимых сервентов, колонистам, которые, съездив в Англию, возвращались домой, и т. д., и т. д.[328] Приобретение участка по подушному праву постепенно превращалось в осложненную форму покупки земли.
Английское правительство, занятое делами метрополии, не уделяло особого внимания земельному вопросу в Виргинии, да и не в его интересах было проявлять излишнюю строгость в соблюдении общих правил земледержания. В таком случае колония бы опустела. Недаром даже сбор квит-ренты, которая, казалось бы, являлась первостепенным обязательством землевладельца перед короной, не проводился фактически до конца рассматриваемого периода, а налажен был только к концу столетия[329]. Определив в основных чертах правила держания земли в колонии, постараемся выяснить, в чьих руках она фактически находилась[330].
Патент Джорджа Сэндиса на владение землей
Ко времени ее ликвидации Виргинская компания выдала 184 патента на владение землей. По переписи 1625 г. можно предположить, что землю держали около 300 человек. Это прежде всего более или менее высокопоставленные лица Виргинской компании, получившие от нее землю в награду за службу: лорд Делавэр, Эргалл, Дейл, Ньюпорт, Джон Мартин, Джордж Перси, Джордж Сэндис и др. Не все они воспользовались своими правами. Земли некоторых перешли их родственникам, например, лорда Делавэра — братьям Френсису, Джону и Натаниэлу Вестам, которые стали видными деятелями колонии. Несмотря на такое возможное дробление, именно те, кто получил землю в качестве дара от компании, а также те, кто сам или с кем-либо приобрел акции компании вошли в группу землевладельцев, в чьих руках оказались самые крупные земельные участки. В 1625 г. эта группа составляла 25% землевладельцев, имевших участки от 200 до 1000 акров и более. Остальные (75%) имели участки от 100 до 200 акров, главным образом выданные за переселение в Виргинию на собственный счет или выданные тем немногим выжившим сервентам, срок окончания службы которых истек до ликвидации Виргинской компании («старые колонисты»).
После 1625 г. система земельных пожалований за службу сохранилась. Награждались землей главным образом члены колониальной администрации. В 1639 г. король пожаловал, например, обширные земли губернатору Френсису Вайатту. Получали участки и менее высокопоставленные лица, соответственно меньшие. Но если земельные пожалования продолжали служить источником создания крупных имений, тем не менее ранняя виргинская «аристократия» выросла не на этой почве. Далеко не все колониальные администраторы оказывались навсегда связанными с колонией или способными создать продуктивные хозяйства. А именно такое хозяйство, прежде всего табачная плантация, являлось основой богатства и влияния виргинца, а они — главными признаками его «аристократизма».
Кому же в рассматриваемый период удалось стать виргинским «аристократом»? То были бывшие губернаторы Ир дли и Вайатт, Уильям Клейборн — сын сэра Эдварда Уэстморленда, приехавший в Виргинию в 1621 г. в качестве инспектора-землемера (general surveyor), а потом служивший секретарем совета колонии; клерк совета колонии Бенджамин Гаррисон, который в 30-х годах приобрел 200 акров, а через 10 лет имел 5 тыс. акров земли; лекарь колонии Джон Потт, торговые посредники компании Абрахам Пирси и Эдвард Беннетт, военачальник Уильям Пирс. Для этих людей отправной точкой служила принадлежность к колониальной администрации. Но только отправной точкой. Верно, на наш взгляд, писал Люис Райт: «Капитал, который позволял поселенцу ввезти сервентов и расчистить большую площадь для посадок табака, — вот что определяло происхождение виргинской аристократии в XVII и начале XVIII в.»[331] Так, «аристократом» сразу же стал джентльмен Роберт Ли, приехавший в Виргинию в 1640 г. при деньгах. К концу жизни (1664 г.) он сделался самым крупным землевладельцем в стране (13–16 тыс. акров).
Земля Виргинии в значительной части была еще девственной. Расчистка ее для основания плантации требовала долгого времени и значительных сил. Разведение табака — трудоемкая работа. За пять-шесть лет он истощал почву, что требовало перенесения плантации на другое место, которое было необходимо готовить к посеву заново. Без рабочей силы, дополнительной к той, которой располагал один колонист, пусть с семьей, создать доходную плантацию было очень трудно. Дополнительная рабочая сила — сервенты — доставлялась из Англии и приобреталась в колонии за деньги[332]. Один сервент стоил 6–8 ф. ст., что по тем временам было значительной суммой. Иначе говоря, владелец сервентов являлся человеком, который располагал достаточными средствами. Без них не могло быть сервентов, а без последних самое огромное поместье не представляло большой ценности. Поэтому владельцы обезлюдевшего Беркли-хандрид легко уступили свое владение капитану Уильяму Такеру и его компаньонам (8 тыс. акров!). Еще в 1619 г. уже упоминавшийся Джон Пори писал из Виргинии: «Наше главное богатство, сказал бы я, — сервенты. Недешево обходится снабдить их инструментами, одеждой и кровом, а также оплатить и транспортировку, и лечение их недугов полученных в море и особенно в первый год уже здесь, на суше; но, если они выживают, они могут быть весьма работоспособными и здоровыми»[333].
Когда табаководством начинал заниматься Джон Ролф, еще была возможность, работая самому или с членами семьи на своем относительно небольшом участке земли, создать плантацию, скопить, продавая табак, средства для дальнейшего обзаведения и расширения плантации. Позже такая возможность ограничивалась не только нехваткой рабочих рук, но и конкуренцией со стороны тех, кто приезжал с деньгами или сервентами, а то и с тем и другим. При этом постепенное падение цен
