Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский

Выход славян за пределы своей прародины не может рассматриваться только на основании материалов, относящихся к Восточной Европе. Миграция охватила большие пространства, и она должна быть прослежена на местных материалах данного региона. Более того, изучая события, связанные со славянским расселением в Восточной Европе, нельзя игнорировать разнообразные источники, отражающие этот процесс в других областях. Только такой подход избавит нас от преувеличенного представления о значении источников какого-то одного района в ущерб другим. Такой подход будет известной гарантией и от субъективистских концепций. Так, замкнувшись на зарубинецкой культуре, рассматривая ее как чуть ли не единственную славянскую культуру рубежа нашей эры, археологи так и не смогли проследить дальнейший ход славянского расселения на запад, до Эльбы, где их застало историческое время. Думается, что это невозможно сделать, если исходить из идеи, что прародина славян и место, откуда они позже расселились, были связаны с культурой подклешовых погребений. Археологически доказать это не удалось и, думается, не удастся.

Этапы славянского расселения середины I тыс. н. э. оказались археологически оторванными и от зарубинецкой культуры, и от культуры подклешовых погребений. И не только археологи в этом виноваты, хотя груз прежних заблуждений все еще тяготеет над некоторыми из них. Отрешиться полностью от него, как свидетельствует опыт всех наук, не так-то просто. Не отработана и методика проработки чисто археологического материала. Научившись описывать культуры суммарно, археологи с большим трудом улавливают их эволюцию, генезис и переход в новое состояние. Причины этого как объективного порядка, так и субъективные. Объективная причина состоит в недостаточности материалов по многим культурам, в необходимости дальнейших полевых исследований и накопления данных о культурах. В силу специфики археологической науки такое накопление требует немало времени. Субъективные трудности состоят в том, что многие археологи традиционно специализируются на какой-то одной культуре и значительно слабее знают проблемы предшествующих и последующих культур.

Примером может служить история изучения все той же зарубинецкой культуры. Связь ее с предшествовавшей милоградской культурой отвергалась, в частности, на основании того аргумента, что у этих культур разные типы жилищ: в милоградской распространены углубленные в грунт полуземлянки, в зарубинецкой — наземные столбовые постройки.

Но такие постройки у зарубинцев далеко не всегда были господствующим типом. Такой вид построек был характерен для развитого этапа этой культуры и то, видимо, не везде. Он был выявлен и изучен на городищах рубежа нашей эры, в основном в Верхнем Поднепровье. Ранние же зарубинецкие поселения, раскопанные в последующее время в Среднем Поднепровье (Пилипенкова гора), дали такой же, как и у милоградцев, полуземляночный тип. Имеются и другие материалы, свидетельствующие об участии милоградских племен в генезисе зарубинцев, о чем уже говорилось. И это не единственный пример такого рода.

На указанной Иорданом славянской территории мы обнаруживаем только одну археологическую культуру — культуру пражского типа. Уже одно это позволяет определять ее как славянскую. Однако славянская принадлежность носителей этой культуры прекрасно доказывается и археологическими методами, с помощью которых была установлена генетическая преемственность культуры с более поздними средневековыми славянскими древностями на всей очерченной территории.

Тем не менее задолго до открытия пражских памятников исследователи славянского этногенеза разделились на две группы: автохтонистов, утверждавших, что славяне сформировались на той территории, где их застает историческое время, т. е. на территории, где они пребывали во времена Иордана, и на тех, кто считал славян поздними пришельцами в этот регион. При этом указывали на разные исходные территории. Большинство историков и археологов отводили славянам более восточные земли и даже называли Азию, о чем мы уже говорили. Поэтому и при оценке пражской культуры сохранялось деление исследователей на две группы. Одни считали местом ее возникновения среднюю часть Европы севернее Карпат, другие искали ее истоки к востоку от этого ареала. Более подробно проблему возникновения пражской культуры мы рассмотрим позже. Заметим, однако, что если следовать предложенной автором концепции славянской прародины, то естественным и логическим продолжением истории славян после завершения пшеворского периода должна стать, прежде всего, та культура, которая пришла на смену пшеворской, как ее генетическая преемница, и именно в Эльбо-Висланском междуречье.

Такой культурой стала пражская, и ее истоки следует искать в этой области, а не там, где обитали неславянские племена — носители балтских культур на востоке, фракийских на юго-востоке, и тем более не к западу или югу от указанной территории.

Поэтому, несмотря на то что памятники пражской культуры охватывают значительно больший по сравнению с пшеворским ареал, что свидетельствует о расширении славянской территории в рассматриваемое время, эпицентр пражской культуры, место ее формирования и самых ранних памятников, несомненно, находилось в той области, где исторически ей предшествовала пшеворская культура.

Выделяя наиболее характерные признаки пражской культуры, логично ориентироваться, прежде всего, на памятники, расположенные в ее начальной коренной области, где они в меньшей степени осложнены влиянием соседних культур, на территории которых носители пражской культуры проникли позже, в процессе начавшегося расселения за пределами прародины.

В своей обобщающей работе о славянских памятниках VI—VII вв. н. э. И. П. Русанова называет следующие наиболее характерные черты пражской культуры:

• небольшие открытые поселения, часто располагающиеся группами вдоль берегов рек и ручьев;

• преимущественно углубленные жилища с печами-каменками в углу;

• небольшие грунтовые могильники с захоронениями остатков трупосожжения в урнах или без них. Позже распространяются курганы с трупосожжениями; иногда окруженные канавками или прямоугольными деревянными конструкциями;

• отсутствие специфических (этноопределяющих) предметов в вещевом материале, в частности среди украшений, представленных общеевропейскими типами;

• лепные глиняные сосуды с округлыми плечиками, расположенными в верхней части тулова;

• земледельческо-скотоводческий характер хозяйства с наличием домашних ремесел;

• патриархально-общинный строй, постепенно эволюционирующий в территориальную общину.

Рассмотрим отдельные составляющие культуры подробнее.

Поселения. Основным типом поселений пражской культуры было неукрепленное открытое селище, площадью обычно меньше 1 га. Поселки состояли из 20—30 жилых и хозяйственных построек. Бывает и меньше. На поселении Корчак, например, имелось 16 построек. Однако, учитывая то обстоятельство, что выявленные в раскопках постройки могли относиться к разному времени, среднее число одновременно существовавших жилищ было, вероятно, около десяти. Принимая во внимание очень малый культурный слой на поселениях, продолжительность функционирования жилищ исследователями определяется в 10—20 лет.

Как правило, на поселениях обнаруживаются хозяйственные ямы, вырытые либо возле жилища, либо в какой-то отдельной части поселка. Обнаружены ямы, в которых хранились запасы руды.

Ранние поселения часто располагались группами на разных сторонах ручья или оврага. Так, около Корчака выявлено 14 небольших поселений. На Полесье поселки нередко окружены оврагами.

Материалов, которые бы свидетельствовали о высоком