Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский

Несмотря на это, некоторые исследователи полагают, что уже с V в. на этой территории фиксируются и славянские культурные элементы. Указывают, например, что распространившиеся в банцеровской культуре печи-каменки в углу землянок и построек, в которых отсутствует опорный столб в центре, характерны именно для славян. Отмечают также сходство со славянскими некоторых вещевых находок. Правда, оценка этих явлений у одних ограничивается констатацией культурных влияний или признанием некоторой инфильтрации славян в балтскую среду. Другие же прямо называют банцеровскую культуру славянской и даже прабелорусской, будто бы положившей начало формированию белорусского этноса.

Однако сама интерпретация некоторых материалов банцеровско-тушемлинской культуры вызывает сомнение. Так, Замковая гора у д. Дедиловичи отстоит довольно далеко от славянского ареала. Что касается жилищ, то топография поселка, раскинувшегося на склонах горы, вынуждала при сооружении построек выравнивать пол и врезаться в сторону возвышения. Поэтому жилища Замковой горы нельзя называть полуземлянками или тем более землянками. Так считал и сам исследователь этого памятника А. Г. Митрофанов. К тому же большая часть построек имела срубную конструкцию стен, что для славян не характерно.

Что же касается печей-каменок, то, по-видимому, еще предстоит уточнить, действительно ли они присущи только славянам.

Важно то, что славянской керамики на Замковой горе нет. И хотя А. Г. Митрофанов как-то обмолвился, что без славян здесь не обошлось, вещевой славянский материал, в том числе самый элементарный бытовой, на поселении не выявлен.

Указывая на «инфильтрацию» славян, В. В. Седов предпочитает говорить о подселении их к балтскому населению банцеровских поселков. Отсутствие в этой культуре славянских керамических материалов он объясняет довольно оригинально. По его мнению, сюда просачивалось только мужское славянское население, которое потом вступало в брачные союзы с местными женщинами. Этим он объяснял происхождение некоторых находок, возможно, связанных со славянами: жернова (Замковая гора, Тушемля), высокие биконические пряслица с небольшим отверстием, железные шпоры с коническим шипом, втульчатые двушипные наконечники стрел, а также ножи с валетообразными навершиями рукояти. Но находки некоторых вещей легко могут быть объяснены связями с древними культурными центрами нижнего Подунавья. Ведь в верхнеднепровских памятниках встречаются и предметы крымского происхождения, и вряд ли кто решится на этом основании утверждать об инфильтрации в состав племен этого региона населения из Крыма.

Основной комплекс банцеровской культуры по своему характеру местный, балтский. Особенно красноречиво об этом свидетельствует керамика, которую археологи традиционно рассматривают как наиболее надежный критерий для установления этнических общностей. Попытки объяснить отсутствие славянской керамики в банцеровских комплексах инфильтрацией в балтскую среду только славян-мужчин неубедительны. В конце концов, сам В. В. Седов вынужден был признать, что для утверждения о начале славянизации днепровских балтов в VI—VII вв. «каких-либо фактических данных нет».

Традиционно банцеровскую культуру датируют третьей четвертью I тыс. н. э. Конкретно называют VI—VHI вв. Однако верхняя дата нуждается в уточнении. И если это пока не удается сделать на основании находок, то вряд ли кто будет возражать против того, что культура доживает, по крайней мере, до расселения на ее территории славян. Наиболее же надежной датой широкого расселения славян севернее Припяти следует считать вторую половину IX—X вв. Видимо, до этого времени следует доводить и банцеровскую культуру.

8.2. ПЛЕМЕНА КОЛОЧИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ

Памятники колочинской культуры занимают область гомельско-могилевского поречья Днепра, северо-восточного Подисенья, верховьев Сулы и Пела. Известна она по поселениям и погребениям.

Культура названа по имени городища близ поселка Колочин в Речицком районе Гомельской области, которое было полностью раскопано в 1955-1960 гг. Э. А. Сымоновичем (рис. 39).

Население жило в основном на селищах. Но, как и в банцеровской культуре, нередко возле селищ располагались городища-убежища.

В Могилевской области памятники этого типа раскапывались Л. Д. Поболем близ деревень Щатково, Тайманово, Нижняя Тощица. За пределами Беларуси колочинские поселения исследовались П. Н. Третьяковым и другими в Смольянах, Колодезном Бугре, Заярье.

Рис. 39. Материалы колочинской культуры: 1 — наконечник копья; 2—5 — серпы; 6 — наконечник стрелы; 7-8 — ножи, 9-12 — кольца; 13 — план и профиль жилища; 14 — разрез погребения; 15-16 — сосуды

В Смольянах, судя по скученности построек, на селище проживала одна патриархальная община, которая вела неразделенное хозяйство. В других случаях, возможно, селились общины, состоявшие из разных семей, не связанных между собой родством (территориальная, соседская община).

Изучены также могильники колочинской культуры. В Беларуси в начале XX в. они исследовались Е. Р. Романовым, в 20-х гг. — И. А. Сербовым, позже — Ю. В. Кухаренко и Л. Д. Поболеем.

Обряд захоронений представлен трупосожжением на стороне с последующим погребением остатков кремации в круглых или овальных ямах диаметром от 0,3 до 1 м и глубиной от 0,1 до 0,65 м. Пережженные кости хоронились или просто в ямках, или в сосудах. В отдельных случаях сосуд перекрывался другим. Процент урновых погребений колеблется от 12 до 50 (иногда до 80).

Большая часть могильников содержала от 1 до 3 десятков погребений. Встречаются, однако, и крупные могильники (до 250 погребений).

Погребальный инвентарь беден и в основном представлен керамикой. В колочинской культуре выделяются четыре типа сосудов: тюльпановидные, цилиндроконические, ребристые и банковидные или конусовидные, почти не профилированные. Встречаются также миски, сковородки и глиняные диски.

Изделия из металла представлены различными орудиями труда (в Тайманове найден фрагмент железного сошника, в Колочине — серпы, обломок косы), деталями одежды, украшениями.

Как видим, по ряду основных признаков колочинская культура очень близка к банцеровской. Именно поэтому некоторые исследователи объединяют их в одну. Разница заключается в типах жилищ. Познакомимся подробнее с самым значительным памятником этой культуры — Колочинским городищем. Поселение возникло на городище, сооруженном еще в зарубинецкое время. Крутой берег реки, обрывистый овраг и ложбина с трех сторон естественно укрепили мыс, ставший площадкой городища. Два высоких искусственных вала были насыпаны с напольной стороны. По краю площадки также шел вал, на котором были поставлены деревянные укрепления, сохранившиеся в виде бревен, положенных вдоль насыпи вала, а также ям от столбов.

Городище имело два входа — главный и запасной, оба из предосторожности устроены над крутыми обрывами берега. Возле входа обнаружены очаги, у которых, по-видимому, согревалась стража, а на месте навесов мостков крепостной стены — множество сосудов, предназначенных для хранения пищи и питья на случай осады. В некоторых из них сохранились остатки обгоревшего проса и чечевицы. По краям городища располагались хозяйственные ямы-кладовки, не связанные с постройками.

Отчетливых