У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин
В Основах предусматривалось возведение специальных сооружений, где должны были производиться телесные наказания (например, площадки и столбы для бичевания). Вводилась шкала материального возмещения убытков, нанесенных потравой, неосмотрительным или жестоким обращением с чужими животными, разрушением изгородей и т. д.
В судебно-правовых установлениях отражался довольно сложный комплекс компонентов, включавший английские традиционные представления о правах личности, элементы зарождавшегося буржуазного правосознания и религиозные моральные нормы, заимствованные из Библии.
Наличие верховной судебной власти в руках магистрата давало ему дополнительные к перечисленным возможности поддержания своей власти и влияния, которое распространялось и на Общее собрание, делая магистрат в значительной мере если не законодательным органом, то органом законодательной инициативы, а когда ему было нужно, — сдерживания такой инициативы.
В «Великих основах» получили узаконенную форму социальные различия, существовавшие в колонии. Как мы помним, Соглашение на «Мэйфлауэр» подписали собственно колонисты, нанятые на время работники-специалисты, а также несколько сервентов, допущенных к подписанию документа, несмотря на то что по английским законам они фактически были неправомочны. Иначе говоря, обстоятельства привели в определенный момент как бы к уравнению прав путешественников в осуществлении проявленной инициативы, а также в отношении законов, «которые в то или иное время будут считаться наиболее подходящими и соответствующими благу колонии…». Это уравнение в правах было фиктивным, о чем уже говорилось и что подтверждает изложенная история Плимута, где после подписания соглашения на «Мейфлауэр» сервенты оставались столь же бесправными, как и в Англии и Виргинии.
В Основах бесправие сервентов подчеркивалось резко и недвусмысленно. Указывалось, что выборы в колонии «должны осуществляться только фрименами в соответствии с прежним обычаем» (р. 7), что «все законы и ордонансы колонии, а также основные административные правила утверждаются только фрименами и никем другим…» (р. 11). Сервент в отличие от фримена не приносил присяги, что также являлось показателем его неправомочности.
Чтобы дать более полное представление о правовом статуте колонистов, в дополнение к сказанному сделаем небольшое отступление для ознакомления с термином «фримен».
Буквальный перевод английского слова «freeman» — «свободный человек». Однако как социальный термин он имеет специфическое значение, которое изменялось в ходе английской истории и порой определяется с трудом. Мы не намерены выявить все связанные с ним понятия, да и не в силах, так как это является задачей весьма трудной даже для специалистов по истории Англии[593]. Для нас достаточно сказать, что термин в его социальном значении возник на базе гильдейских, торговых и ремесленных привилегий, которые слились постепенно с муниципальными правами городов.
Первоначально фримены — горожане, освобожденные от ряда феодальных повинностей, которые участвовали в сборе средств, передаваемых королевским властям единовременно, взамен периодически взимаемых феодальных повинностей. Тогда фрименами могли быть только состоятельные люди, занимавшиеся в первую очередь торговлей или ремеслом. С развитием института «ливрейных компаний» (со строгим разделением на мастеров, подчиненных им подмастерьев и учеников), а также городского муниципального управления фримены — это горожане, которые в силу своего благополучного материального положения и места на иерархической гильдейской лестнице (мастера, реже подмастерья) имели право голоса при избрании членов правления гильдии (компании, корпорации) и при избрании городских властей. Иначе говоря, то были люди, пользовавшиеся привилегиями в правовом и податном отношениях, составлявшие сравнительно небольшую часть членов гильдий и горожан. При этом система выборов и занятия постов, а также ряд традиций приводили к тому, что большинство должностей делались не только пожизненными, но и наследственными.
В изучаемое время развивавшиеся буржуазные отношения и соответствовавшие им взгляды проникли в рассматриваемую нами сферу. Часть горожан, особенно члены вновь создаваемых торговых и ремесленных объединений, где в большей или меньшей степени присутствовали буржуазные начала, всеми силами старались пробиться в органы муниципального управления. Без этого они были лишены возможности принимать участие в решении интересовавших их вопросов, защищать свои коммерческие и гражданские интересы. Естественно, они настаивали на расширительном толковании термина «фримен» для приобретения соответствовавших ему традиционных прав. Но то было не только время развития буржуазных отношений, но и предреволюционное время. Многие в Англии тогда вели борьбу против всяких привилегий, связанных со строем сословной монархии и феодальной регламентацией. В сознании этих людей, особенно из низших слоев общества, все чаще стала возникать мысль о том, что привилегии фрименов — по сути дела права всех английских подданных, которых они незаконно лишены. Так термин «фримен» приблизился к буквальному понятию «свободный человек», а также — «полноправный человек».
Если вспомнить Соглашение на «Мэйфлауэр», то можно сказать, что пилигримы действовали тогда как фримены в последнем из указанных значений. Но себя они фрименами по-настоящему не считали, привыкнув, как видно, видеть во фрименах людей, чье общественное положение было выше их собственного положения беженцев и эмигрантов.
В Англии никто из них, вероятно, к числу традиционных фрименов не принадлежал. Многие из них, напомним еще раз, были сельские жители, к тому же небогатые. В Лейдене права и привилегии гражданства получили очень немногие. Некоторые пассажиры «Мэйфлауэр» были компаньонами осуществляемого колонизационного предприятия, но компаньонами зависимыми, практически в решении общих дел предприятия голоса не имевшие. Они привлекли к подписанию документа, которым определялись контуры общественной жизни колонии, сервентов.
Поэтому термина «фримен» нет в Соглашении на «Мэйфлауэр», хотя термин, казалось бы, был уместен там, где говорилось о намерении ввести самоуправление. Термин «фримен» не используется Брэдфордом при изложении реформы 1623–1624 гг., хотя правовое разделение между свободными колонистами и сервентами там отчетливо выражено. Чтобы в официальной терминологии пилигримов появилось слово «фримен», понадобилось не только разделение колонистов на свободных и сервентов в правовом отношении, но и разделение колонистов в имущественном отношении, которое существовало и прежде, однако получило материальную базу в самой колонии после земельной реформы.
Впервые термин «фримен» мы встречаем там, где Брэдфорд рассказывает о мерах, принятых в связи с заключением Соглашения 1627 г.: «single free теп» (Б, 217). В самом соглашении, что примечательно, этого термина нет, там употребляются термины «колонисты»,
