Патология нормальности - Эрих Зелигманн Фромм

Полагаю, проблема в другом – в нашем равнодушии, в нашей беззаботности, в неготовности выбирать между жизнью и смертью, в желании жить непонятно ради чего, в нашем безразличии к себе и к будущему. На мой взгляд, это гораздо более серьезная проблема, и, возможно, мы льстим себе, рассуждая следом за доктором Нибуром о своей порочности, превознося свою дьявольскую деструктивность. Конечно, эти склонности в нас имеются, но куда хуже то, что мы попросту равнодушны, что нас ничто на этом свете попросту не беспокоит и не трогает. Боюсь, это равнодушие в некотором отношении опаснее пресловутой порочности. Вдобавок чрезмерное внимание к врожденной порочности человека опасно тем, что оно отвлекает нас от истинной беды – от нашего безразличия.

4. Способы изменения нездорового общества

а) Идеал социализма и его искажения

Существуют ли способы изменить положение дел, отличные от тех, которые предлагает нынешняя система? Мы все знаем, что один способ точно имеется и принес победу своим сторонникам в разных частях света, – это тоталитаризм. Он породил новую языческую религию, вернувшую человека далеко за пределы начатков христианства, и в этой религии смешиваются воедино поклонение героям, возвеличивание труда, страх и ужас; они переплетаются, образуя жуткую языческую религию. Нам хорошо известны дурные последствия, и никого сегодня не удивить рассуждениями о бесчеловечности российской государственной системы. Более того, чем чаще звучат такие разговоры, тем меньше желания им верить. Поэтому предлагаю выбрать иную тему, обсудить более конструктивный способ, полезный не столько для Соединенных Штатов Америки, сколько для Европы и Азии, – а именно социализм.

* * *

Общим идеалом социалистических движений, возникших в девятнадцатом веке или даже несколько ранее, виделось общество, в котором человек является самоцелью; в таком обществе каждый отдельно взятый гражданин активен, ответственен, привержен сотрудничеству, солидарности и братской любви; никто его не принуждает и сам он никого не принуждает, живет собственной жизнью и развивает собственную личность. Такова общая цель всех социалистических движений, в некотором отношении тесно связанная с мессианской, назовем ее так, идеей Ветхого Завета. Пожалуй, это утверждение необходимо пояснить.

Невозможно полностью оценить мессианскую идею без погружения в раннюю историю человечества – конкретно, без осмысления творения мира. Что происходит при так называемом грехопадении Адама и Евы? Предполагается, что изначально человек жил в полной гармонии с природой, был частью природы, но не осознавал себя, не имел сознания и не ведал добра и зла. Бог запрещал человеку вкушать плоды древа познания добра и зла, однако человек нарушил этот запрет – и внезапно обособился, отделился от природы и от другого человека; первые мужчина и женщина увидели друг друга обнаженными и устыдились своей наготы. Они ощутили раздельность. Между ними проявилось то самое отчуждение, которое принято именовать «проклятием небес». По сути, это проклятие сводится к тому, что человек обречен отныне враждовать – с другими людьми, с существами другого пола, с природой, с животными и растениями. Так начинается история человечества.

Согласно пророческой версии[13] мессианства, цель истории состоит в том, чтобы обрести новую гармонию – между людьми, между человеком и природой, но уже не на основании того, что человек является частью природы, не осознавая самого себя, а на основании развития разума, осознания человеком себя и своей любви до такой степени, что возможно станет однажды установить новую гармонию между нами и природой, между всеми людьми, возможно покончить с войнами и обрести изобилие. Согласно пророческой традиции, мессианская эпоха представляет собой повторение, на более высоком уровне, первобытной райской эпохи. Как ни парадоксально, мессианство оправдывает бунт человека против Бога. Господь запрещал вкушать плоды познания, а человек поступил по-своему и теперь знает, что движется по пути к сотворению мира, который будет лучше исходно ему уготованного.

Вот кратко суть пророческой версии мессианства, и она во многом сродни общим устремлениям социалистов девятнадцатого столетия: новая гармония, гармония на основании знания, любви и солидарности, призванная обеспечить изобилие и покончить с враждой между людьми, уничтожить противостояние человека и природы и соперничество человека с человеком. Но при всем несомненном сходстве социалистические движения различались в выборе средств, необходимых, по их мнению, для достижения этого идеала. Некоторые с самого зарождения призывали избегать излишней централизации и всемерно подчеркивая опасности, которыми чревата всякая государственная организации, всякая могущественная власть. Марксисты, с другой стороны, заявляли, что государство должно стать инструментом, который потребуется для преобразования общества в бесклассовую структуру, а в итоге государство отомрет само собой и сложится полноценное общество свободных людей.

Еще марксисты утверждали, что для освобождения человека и либерализации общества понадобится обобществление средств производства. Считалось, что если изъять средства производства из владения отдельных людей и сделать их общей собственностью, то не останется никого, способного эксплуатировать пролетариат или манипулировать простыми людьми. Марксисты довольно наивно думали, что обобществление средств производства, не являясь самоцелью, окажется тем методом, с помощью которого удастся относительно быстро превратить человека буржуазной эпохи в ответственную и готовую к сотрудничеству личность.

Интеллектуально марксистский социализм сумел одолеть все прочие движения. Он утвердился в Европе, в России и в Китае (при условии, что мы согласимся называть тамошние порядки марксистским социализмом, но к этому вопросу я вернусь чуть позже). А в США он проиграл, вместе с другими социалистическими движениями.

В чем заключается марксистская критика капитализма? Прежде всего это экономическая критика, причем двоякая, – во-первых, в капиталистической системе работник эксплуатируется, ему приходится трудиться сверхурочно за небольшую плату, так что он не в состоянии участвовать в процессе увеличения ценности общества, в отличие от обладателей капитала; во-вторых, капитализм по своему способу производства не способен использовать производительные силы общества в достаточной степени, остается подверженным кризисам, не может покончить с войнами, а также, ввиду своей особой организации, тормозит и парализует развитие существующих в обществе производительных сил.

Очевидно, что перед нами критика с экономической точки зрения. К человеку она применима ровно в той степени, что рабочий класс в рамках этой критики признается эксплуатируемым, бедным, страдающим; лишь в ранних сочинениях Маркса (и мельком в отдельных поздних) встречаются рассуждения не по поводу материальной нужды и страдания, а по поводу отчуждения, по поводу человеческого падения, то есть по поводу глубинных потрясений, намного превосходящих материальную нужду. Эта особенность, пусть марксизм ее как будто выделял, постепенно как бы растворилась в ходе дальнейшего развития марксистского социализма, ибо последний, повторюсь, критиковал капиталистическую систему прежде всего экономически.

Нам