Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис
«Опыты», – ответил Пастер, ничуть не поколебленный в своем решении. Правда, до поры до времени, он опыты пе начинал, штудируя доклад Пуше – главного своего противника.
Пастер старался быть беспристрастным и сдержанным, читая следующее:
«В тот момент, когда, основываясь на достижениях науки, некоторые естествоиспытатели пытались бы ограничить область возможного самозарождения или совершенно опровергнуть эту возможность, я предпринял серию опытов с целью пролить свет на этот спорный вопрос».
Но когда он перешел к описанию опытов, стал читать со вниманием и интересом.
Пуше берет бутылку с кипящей водой. Закрывает плотно пробкой. Опускает горлышком вниз в сосуд со ртутью. И там вынимает пробку.
Да, согласен, ни один пузырек воздуха не попадает в трубку. Но что же дальше?
Дальше Пуше берет сено, нагревает его до ста градусов и якобы уничтожает все живое в нем. Затем через ртуть же вводит его в бутылку. И накачивает туда чистый кислород.
И что же? Микробы появляются, появляются – это подтверждает эксперимент. Вот и делает Пуше вывод – самозародились.
Но Пастер, имеющий опыт в «обращении» с микроорганизмами, не раз собственными глазами видел размножение микробов. И всегда – из себе подобных организмов! И если микробы проникали в лабораторные сосуды, в растворы, то только извне. Извне!
Пусть Пуше иронизирует над зародышами микробов в воздухе. Но Пастер уверен – воздух всему виной. Он докажет, что зародыши есть в воздухе. И они причина «самозарождения».
Пастер и его сотрудник Дюкло, первый и пока единственный, варили настои, отвары, стерилизовали колбы и реторты, чтобы почти тут же загрязнять.
Для чего? Для того, чтобы доказать: единственным носителем жизни у микробов являются их зародыши.
Доказательство Пастера было насколько эффектным, настолько и неотразимым. Даже помощники глядели на своего профессора с восхищением. Пастер объявил, что в опытах Пуше зародыши микробов находились в ртути! Они плавали на поверхности жидкого металла и оттуда попадали в прогретый настой.
«Или, по-вашему, – спрашивал Пастер у ошеломленных слушателей, – поверхность ртути не соприкасается с воздухом? Разве на нее не осаждается пыль, наполненная зародышами микробов?»
Помощники безропотно соглашались с убедительностью довода.
Но за пределами лаборатории поднялся ропот возмущения: Пастер опять вообразил бог знает что такое! Как можно все свои «открытия» основывать (как они говорили) «на самомнении»! Биология – наука, требующая доказательств, а не голословных утверждений… И много-много еще более резких, презрительно-уничтожающих слов.
Будто бы Пастер не понимал, что опыт, только опыт сумеет заставить – не замолчать, он уже знал это, – но хоть приглушить ропот недовольных с тем, чтобы люди с непредвзятым мнением могли оценить его труд.
Поэтому профессор Нормальной школы решил – впрочем, как всегда, – стропть исследования так, будто он сам себе противник: предугадывать все возможные возражения своих оппонентов, отвечать на каждый каверзный вопрос, трижды и более проверять каждый полученный результат.
Так началась «погоня за воздухом». Пастер и его незаменимые помощники – теперь уже Дюкло и Жубер – со специальными колбами, форма которых им была подсказана профессором Баларом, охотились за воздухом всюду.
В результате – обоснованные выводы, что воздух – обитель для зародышей микробов. И обитель не одинаковая: в неподвижном воздухе меньше зародышей, чем в движущемся; в городах в нем больше микробов, чем в незаселенных местах; в воздухе долин микроорганизмов больше, чем в горном.
В общем же, число организмов в одном кубическом литре загрязненного воздуха не более нескольких десятков тысяч, пришел к заключению ученый после долгих подсчетов, между тем в загрязненной почве и воде их число доходит до миллиардов в том же объеме.
И все же… именно из воздуха попадают в настои Пу-ше зародыши.
Пастер и его помощники использовали специальные колбы, куда не попадал воздух и где спокойно могли храниться стерилизованные настои. В многочисленных колбах с лебедиными шеями, опущенными вниз, растворы стояли незамутненными, прозрачными – в них не было микробов. Микробам в колбу закрывал вход изящный изгиб «шеи», не впускавший в колбу воздух. Победа? Победа…
Но как долго надо было доказывать свою правоту, как много сил надо было затратить на демонстрации опытов, которые были не нужны.
Полемика Пастера с «самозарожденцами» осложнилась еще тем, что в нее включились газеты. Малосведущие и вопросах науки журналисты договорились до того, что объявили Пастера сторонником библейского принципа сотворения живых существ. А его противники получила имя прогрессистов, людей, поддерживающих научное мировоззрение.
И хотя Пастер оставался Пастером, многотерпеливым и настойчивым, но и ему все это начинало надоедать: и газетные статьи, и необходимость доказывать свою правоту, и бесконечные возражения Пуше, поддерживаемые известными биологами Мюссе и Жоли.
По требованию Пастера Академия паук назначила комиссию для выяснения дела. Комиссия вынуждена была признать: «Факты, установленные Пастером и опровергаемые Пуню, Жоли и Мюссе, отличаются абсолютной и бесспорной точностью».
А 7 апреля 1864 года, выступая перед многочисленной аудиторией в Сорбонне, Пастер – победитель затянувшегося спора – говорил:
«…Вот я взял эту каплю воды, полную элементов, которые необходимы для развития низших существ. Я жду, я наблюдаю, я спрашиваю, требую от нее, чтобы она начала свою основную созидательную работу. Но она молчит! Она молчит уже в течение нескольких лет, прошедших с момента начала этого опыта. И это потому, что я удалил из нее и удаляю до спх пор единственное, что не может создать человек: я удаляю из нее зародыши, носящиеся в воздухе, я удаляю из нее жизнь! Никогда теория самопроизвольного зарождения не поднимется после того смертельного удара, который нанес ей этот простой опыт».
Однако насколько прозорлив был Пастер, не смогли понять его современники, они только констатировали неопровержимость его опытов. Только сейчас можно оценить научную смелость и стойкость замечательного ученого, признававшего микробов отнюдь не простыми, хотя и микросуществами.
Советский микробиолог академик А. И. Имшенецкий, отмечая эту особенность трудов Пастера против самозарождения, пишет:
«Последующие работы доказали, что микробов нельзя считать «примитивными» по строению. Они далеко не так просто организованы, как считали «самозарожденцы». Они представляют собой результат продолжительной биологической эволюции. Одна мысль о том, что такие микроорганизмы, как инфузории или грибки, могут возникнуть внезапно, игнорируя историю развития органических форм, кажется теперь невероятной».
…А Пастер, по образному выражению физиолога Поля Бера, «заклепав все пушки своих противников» в сражении против самозарождения, решил «подготовить почву для будущих серьезных исследований по происхождению различных заболеваний».
Вероятнее
