Истории о «ненужных» открытиях - Виктор Давыдович Пекелис

Как-то в спешке при отъезде забыли о колбе с холерными микробами, великолепно чувствующими себя в питательном растворе. Это был яд страшной силы, абсолютно верная смерть для кур.

Приехав через три недели, Пастер сразу же зашел в лабораторию. В лаборатории не было ничего, кроме старых бульонов с микробами куриной холеры. Ученый вспрыснул несколько капель жидкости двум курам, скорее по привычке не сидеть без дела, нежели рассчитывая на результат.

Несколько часов спустя у кур можно было наблюдать все признаки болезни.

Но на другой день… На другой день ни один из сотрудников лаборатории по был подготовлен к ожидавшему его зрелищу. Куры, умиравшие вчера, куры, не оставлявшие надежды на выздоровление, сейчас сосредоточенно клевали зерна, кудахтая как ни в чем не бывало.

Лихорадочно стали пересевать микробы из старых колб. Заразили еще двух кур. И они остались живы.

Тогда вырастили новые колонии микробов, чтобы куры все-таки дохли. И они после впрыскивания дохли, самым обычным, самым «нормальным» путем.

Только не те две, оставшиеся один раз в живых: они никак не хотели умирать, даже болеть, от безусловно смертельной дозы микробов.

«Случайность? – спрашивал себя и помощников Пастер. – Надо проверить». Но незаболевших кур нельзя было не сравнить с теми коровами, которые не умерли от повторно впрыснутого яда «сибирки». Об этом Пастер узнал из работ англичанина Дженнера.

Случайность ли?

Все силы лаборатории были направлены на выяснение мучительной загадки.

Пастер и его помощники жили как в лихорадке, покупали кур, заражали их сначала раствором из старых колб, снова заражали – уже сильным раствором, взятым из новых. И так каждый день.

Куры не умирали…

И Пастер понял: он нашел то, о чем мечтал долгие годы!

Он нашел способ защиты живого организма от заразных болезней!

ПОДВИГ

Пастер радостно удивлялся, как все просто и мудро в природе: живой организм «не хочет» заболевать вторично одной и той же заразной болезнью, вызванной одним и тем же микробом. Пастер торжествовал.

Но, торжествуя, ученый намечал пути новых исследований. Он решил научиться подбирать каждому микробу подходящие условия обитания, для того чтобы, ослабив действие болезнетворного микроба, привить искусственно невосприимчивость к той болезни, которую микроб вызывает. Пастор был убежден: если решить эту необычайно важную задачу, можно будет победить многие заразные болезпи.

Так ученый пришел к мысли о прививке. Прививка, по его мнению, должна стать противоядием против болезни, должна стать стеной, ограждающей организм невосприимчивостью к заболеванию.

Эту невосприимчивость позднее назвали искусственным иммунитетом, а Пастер был по праву признан основоположником иммунологии, которая в наши дни считается одним из важнейших направлений в биологии и медицине.

Работы по ослаблению болезнетворного действия микробов Пастер начал с возбудителя сибирской язвы.

Бактерию этой болезни постепенно – в течение месяцев – заботливо «выхаживали», затем начинали постепенно ослаблять, нагревая ее в бульоне. День ото дня искусство исследователей в приготовлении ослабленных бактерий – их называли вакцинами – становилось все виртуознее: бактерия проходила через своего рода стадии активности – от способной убить корову до такой, которая не трогала морскую свинку.

Пастер, забыв о печалях и огорчениях своих предыдущих открытий, мечтал о торжественном дне, когда он расскажет, как в его лаборатории нашли метод борьбы с инфекционными болезнями. Он прочитал доклад 28 января 1881 года на заседании Академии наук. Ошеломленные слушатели молчали… Заговорили потом.

Предложенный ученым метод вакцинации был признан фантазией, абсолютно ненаучным измышлением.

Казалось бы, бури негодования, обвинение в ненаучности, которые сопровождали каждое из ранее сделанных Пастером открытий, должны были ослабить силу удара нового непризнания его идеи. Но на сей раз и «буря» была сильнее, и противники авторитетнее.

Одним из них был Роберт Кох – человек, сам много сделавший для изучения «сибирки». Но и для него метод вакцинации был невероятен. Он не мог в него поверить: «Это слишком хорошо, чтобы могло быть верным», – сказал он одному из своих коллег. И написал статью против вакцинации от «сибирки» в частности и против пастеровского метода вообще.

Пастер бросился доказывать свою правоту с фактами и цифрами, которых у него было достаточно: «Как бы Вы яростно на меня ни нападали, – писал он Коху, – Вы но сможете препятствовать успеху моего метода. Я вполне уверен, что метод понижения вирулентности вируса окажет большую пользу человечеству в борьбе с угрожающими ему болезнями».

Надо ли говорить, как был прав Луи Пастер? Сейчас не встретишь человека, сомневающегося в пользе прививок. Но это сейчас.

А тогда помимо Коха было много, слишком много противников у Пастера, не только не веривших в прививки, по и доказывающих, будто бы новые открытия господина Пастера приносят несомненный вред – вред, который мог бы увести врачей и ветеринаров со стези практики в область абсурдных вымыслов, если бы абсурдность эта не лежала на поверхности.

Один из виднейших ветеринаров Франции, доктор Россиньоль иронически писал в журнале «Ветеринарная литература» не более не менее чем следующее: «Вам нужен микроб? Он есть везде. Наука о микробах сейчас в большой моде. Это теория, которая не подлежит обсуждению, которую остается только безоговорочно принять, особенно если великий пророк ее, ученый Пастер, произносит священные слова: «Я сказал!» Только микроб характеризует болезнь. Это доказано и всеми признано, что в будущем теория зародышей микробов возьмет верх над клинической медициной. Микроб – вечная истина, и Пастер – пророк ее».

Россиньоль не ограничился злопыхательской статьей. Он решил втянуть Пастера в заговор против самого Пастора, организовав для этого публичный опыт с вакцинацией.

И что же?

Пастер согласился. Его ученики и помощники пришли от согласия в ужас: одно дело – возиться с подопытными животными в лаборатории, другое – проводить вакцинацию на ферме. Но Пастер, казалось, не сомневался в успехе.

Он выехал в имение Россиньоля, где собирались проводить опыт.

Прочитайте, с каким восторгом и волнением рассказывает об этом событии К. А. Тимирязев:

«Это был его навеки знаменитый опыт в местечке Пулье-ле-Фор весной 1881 года. Получив в свое распоряжение стадо овец в 50 штук, он сделал 25 из пих несколько предварительных прививок ослабленной заразы. 31 мая в присутствии многочисленных и в большинстве недоверчиво настроенных зрителей он привил всем овцам сибирскую язву в ее самой смертельной форме и пригласил всех присутствующих вернуться через 48 часов, объяснив вперед, что 25 животных они застанут уже мертвыми, а 25 других целыми и невредимыми. Даже друзья его были испуганы его самоуверенностью. Но пророчество исполнилось буквально. Собравшимся в Пулье-ле-Фор 2 июня представилась такая картина: 22 овцы