Знахари и колдуны на Руси. Травники, костоправы, повивальные бабки и другие “знающие” - Галина Поповкина

безопасность и успешность их применения у современных людей порой вызывают сомнения. Например, некоторые рецепты можно было узнать из настольных книг-календарей: «Народное средство против чахотки. Это – сало с молоком. Способ употребления следующий: свежий свиной жир (из сальника и брыжеек) отмачивают в течение суток в холодной воде, после чего отделяют от него пленки. Отвесив очищенного таким образом жира ¼—⅛ фунта, наливают его тремя стаканами цельного коровьего молока и кипятят на медленном огне до тех пор, пока не получится приблизительно около двух стаканов (что достигается после 3–4 часов кипячения). После этого жидкость процеживается сквозь кисею. Приготовленное таким образом питье дается больным, начиная с ¼—½ стакана 3 раза в день и доходя до 3 стаканов (в начале 3-й недели лечения) в день. Средство это очень благотворно действует на больных»[80].

Врачей и фельдшеров было так мало, что они почти не могли оказывать помощь сельскому населению. Так, исследуя народную медицину русских Сибири, В. А. Липинская пишет: «Врачей же было мало в самой России, что уж говорить о дальней Сибири… Простой народ, крестьянство лечились у своих врачевателей, живших поблизости, в тех же селениях. Так было с самого начала появления русских деревень за Уралом. Верхотурский воевода Всеволжский писал приказчику Ирбитской слободы Барыбину, что в городе и уезде “чародеев и богомерзских баб в дом к себе призывают и к малым детям. И те волхвы над больными и над младенцы чинят всякие бесовские волхования и от правоверия крестьян отлучают”. Как видим из этого письма, власти и Церковь не одобряли “волхвов и богомерзких баб”, но народ им верил. Да и как было не верить, если помощь нужна, а лечиться не у кого. Даже перед самой революцией из Томской губернии поступали сообщения, что крестьяне “во время болезней лекарств почти никаких не употребляют, кроме некоторых трав, ими самими в действиях испытанными” или “при болезнях лечатся деревенскими способами, кто какие скажет”. Распространенным способом было нашептывание заговоров»[81].

Из-за плохого медицинского обслуживания в сельской местности крестьяне были вынуждены обращаться к знахарям как единственным помощникам в борьбе с болезнью. Часто такая привычка приводила к недоверию к врачам. Вот, например, какие сведения можно найти в «Отчете по эпидемиям брюшного тифа и оспы в некоторых селах Тамбовского уезда»: «Отдаленность и плохие дороги… заставляют население, хотя бы для подачи первоначальной помощи, прибегать к бабкам и коновалам. Мне часто приходилось предостерегать своих тифозных больных от бабок и их своеобразных манипуляций… Удивительно, что… население любит своих бабок и знахарей и ни за что не выдаст их»[82].

Можно также вспомнить «Записки юного врача» Михаила Булгакова: молодой медик не переставал удивляться и ужасаться способам лечения, проводимым сельскими «специалистами», доверчивости к ним крестьян, а порой и их совершенно безответственному отношению к собственному здоровью.

Ниже приведена еще одна цитата, хорошо иллюстрирующая это явление: «…“правления животика”, который, как пришлось мне видеть в с. Васильевка, состоит в следующем: больного, предварительно раздетого, кладут животом на длинную деревянную скамейку; бабка, становясь сзади и охватив больного за бедра, начинает возить его взад и вперед по лавке, затем, насколько позволяют силы, руками разминает живот… был случай смерти. <…> Изобретательность коновалов или, как их тут называют, “захожих людей” идет еще дальше: мне самому пришлось лечить девушку с нагноением среднего уха, которой “захожий человек” посоветовал от головной боли класть в уши мерзлый овечий или козий помет; а затем крестьянина, чуть не отравившегося “мазью от чесотки”, составленною “захожим человеком” по такому рецепту: сулема (а у коновалов, кажется, она только один медикамент), зеленая мышьяковистая краска (французская ярь), поваренная простая соль, все растертое с водкой и постным маслом; в другой раз тащить осиновый кол из заднего отверстия, так как “захожий человек” посоветовал беспокоящее отверстие (у крестьянина была дизентерия) просто-напросто заткнуть»[83].

О том, как широко было распространено знахарство, свидетельствуют, например, статистические данные Саратовской губернской управы: знахарство «более всего развито в Сердобском и Царицынском уездах, менее всего в Вольском и Хвалынском. Детские болезни лечат так: от “крика” нашептывают молитвы по зарям; “носят детей под нашест в курятник”; “нашептывают и плюют по сторонам” и пр. Душевнобольных и “порченых” лечат “наговариванием на воду”; от испуга и младенческой – квасцами, белой нефтью, скипидаром и пр. При родах обыкновенно присутствуют повитухи. Внутренние болезни лечат “козьим молоком с примесью еще какого-то снадобья”, “наговариванием на кувшин с водой… причем больной должен выпить в течение недели 7–15 таких кувшинов”. При бугорчатке берут семена и корни чемерицы, кладут их на раскаленную сковороду, сажают больного под одуряющий дым от сковороды, заставляя глотать его, и т. д.»[84]. В целом наблюдения этнографов XIX – начала ХХ века в различных российских губерниях дают представление о повсеместном распространении знахарства в крестьянской среде.

Однако не всегда необычные, выделяющиеся своими способностями или поведением люди пользовались уважением и почитанием селян. Нередко их считали причиной всевозможных неприятностей: эпидемий, неурожая, стихийных бедствий. Представители особых профессий (мельник, печник, плотник и другие) также могли быть обвинены в неприятностях, обрушившихся на общину[85].

Одной из вероятных причин маргинального статуса знахаря, по-видимому, можно считать неоднозначность знахарско-колдовской практики: порой трудно разделить магические действия, направленные на «добро» и на «зло» (этот вопрос будет обсуждаться в других разделах книги). Чему, на наш взгляд, способствовали таинственность обрядов и скрытное поведение носителей магической традиции.

Нередко обыденное сознание приписывает колдовские и знахарские способности людям с различными физическими особенностями. Например, по севернорусским поверьям, люди с изъяном в зубах наделены вредоносными магическими способностями. Колдуном мог стать двоезубый ребенок (родившийся с двумя рядами зубов). Это представление нашло отражение в заговорах «от уроков» (сглаза): знахарка прогоняет «уроки, призоры, страхи, переполохи, ломотище, позевотище, потигатище, озевище», «приставшие» «от мужика-козняка, от косозубого, от разнозубого».

Столярная мастерская. Л. Плахов, около 1833 г.

 Государственное бюджетное учреждение культуры Тверской области «Тверская областная картинная галерея»

Вообще, согласно традиционным соматическим представлениям восточных славян, люди с различными патологиями являются опасными. Например, родившиеся в «сорочке» («рубашке») считаются наделенными сверхъестественными способностями[86]; как свидетельство связи с потусторонним миром воспринимается также немота. Патологические явления в организме человека воспринимаются как «особые» отметки и свидетельствуют о связи с «иным» миром, как и так называемая избыточность (например, второй ряд зубов, шестой палец на руке) физических признаков, которая, по-видимому, определила представление, что человек с отклонениями от нормы наделен большей жизненной энергией, чем обычные люди.

Я. А. Канторович составил обобщенный портрет ведьмы «по представлениям народной фантазии»: ведьма может быть прирожденная или ученая, это