Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская
— Давайте посидим возле той рощи, на лужайке. Ося так разогнался, что у нас все шансы к вечеру добраться до деревушки Санамаро.
— Откуда ты знаешь?
— У меня есть карта этой области. Примерно, отсюда — до моря. Это небольшой кусок страны, зато карта подробная. Нам осталось не больше шести миль до Санамаро, точно. А это значит, что придется дать первое выступление ещё сегодня!
— Это здорово, — беспечно откликнулась Лумери, думая только о том, что сможет покрасоваться в новом костюме. — Чего ты хмуришься?
— У нас ничего не готово. Песни выберем и отрепетируем по дороге, но чем нам удивлять публику?
— Ларч отлично научился носить палку, если дать ему в зубы шляпу, он очень смешно собирал бы деньги… Только у нас нет шляпы. И даже миски нет…
— Кожаное ведро годится для сбора, было бы что собирать! — Корелимон оглянулся на распряженного ослика, счастливо пасущегося на лужайке. Ося обкусывал жёсткий кустик, мечтательно жевал, воображая себя бывалым путешественником. Ларч проглотил свою порцию каши с мясом и гонялся за первыми бабочками, Мамули съела вместо мышки целую куриную шейку и старательно умывалась после трапезы.
— Думаешь, они не захотят меня слушать? — слегка встревожилась Лумери.
— Конечно, захотят. Но только песни — это мало. Мы, я надеюсь, соберем кружок зрителей, как на ярмарке. Им нужно показать что-то такое, чтобы запомнилось. Чтобы они смеялись, ахали, вспоминали дома всё, что увидели, пересказывали друзьям. Уверен, публику Санамаро проездом развлекали множество разных балаганов, цирков, странствующих театров и одиночных артистов. Но видят они их в своей глуши достаточно редко, рады любому развлечению… И всё-таки, мы обязаны удивить их! Вот, вспомни, что тебе особенно запомнилось на ярмарках? И что из этого мы можем повторить по-своему?
— Мне всегда нравились танцовщицы-акробатки. И наездницы, которые прыгали в горящий обруч. И, конечно, те, кто выступают с редкими зверями. И те, кто помогают фокусникам. Я бы тоже хотела, чтобы меня закрыли в такой шкаф, а потом он сгорает или взрывается, а меня там нет! Все ахают, и тут я выхожу в другом платье… Вот интересно, как это делается? Думаю, я многому научусь, когда мы будем выступать на больших ярмарках, но чтобы до вечера… — Лумери задумалась. — Я могу перебрасывать два мячика, но у нас их нет… Дома я пробовала кувыркаться и ходить на руках. Но получалось только возле стены, а то я падаю!
— Я могу подержать тебя за одну ногу. Ты не упадешь, а если другая нога будет свободна — это уже трюк! Ещё?
— Я пробовала кувыркаться с ровными руками, знаешь, переворачиваться боком, на руки и на обратно на ноги.
— Это называется «колесо». Покажи-ка!
— Ну, я так не могу, нужна очень пышная юбка, чтобы переворачиваться вверх ногами при людях!
— Для того и придумано цирковое трико, чтобы красиво дрыгать ногами. Переоденься, попробуем.
Лумери вытащила из багажа только трико и юбку в ромбах. Туфельки пожалела, а прочие «пышности» костюма сейчас мешали. Сбегала в рощу, переоделась и вернулась на лужайку. Она продемонстрировала довольно кривое «колесо», кувырок вперед, призналась, что «шпагат» ей пока не удаётся, но она постарается. С поддержкой Корелимона она легко встала на мостик и даже, взмахнув ногой, смогла сама перевернуться и встать. После нескольких попыток у нее стало это получаться вполне уверенно. «Колесо» тоже быстро выровнялось, Лумери стала изящно тянуть носочки, выпрямила спину и ноги. Встала на руки. Корелимон поймал ее за левую щиколотку. Начинающая акробатка, покачивая согнутой в колене свободной ножкой, пошла по кругу, куда партнер неуловимо направлял ее. Ларч сильно заинтересовался и бежал рядом, заглядывая в непривычно низкое лицо девочки. Лумери дула на него, смеялась, пёс смешно тряс ушами, но не отставал.
— Вот это дело, — одобрил постановщик трюков. — Это смешно. Ну-ка, давай ещё раз «мостик». Ларч, будь другом, пробеги под мостом, ага… а перепрыгнуть можешь? Браво! Лумери, встань и сделай свой фирменный реверанс! Так, это уже красиво! Ну-ка, найдем крепкую длинную палку…
— Ты хочешь, чтобы Ларч прыгал через палку?
— Не только он, ты тоже! Сейчас увидишь, — глава артимы обходил рощу в поисках орешника, откуда можно вырезать ровный длинный шест. Выровняв концы полутораметровой палки карманным ножиком, Корелимон снял ровные колечки коры в паре дюймов от края, с одного и другого конца.
— Зачем эти полоски? Что отмеряют?
— Место, где мы привяжем ленты, для красоты, — глава артимы, сидя, ловко завертел шест над головой, потом встал, вращая перед собой, как мельницу, передавал из руки в руку, внезапно остановил, держа невысоко над землей, как барьер: — Прыгай, Ларчик!
Пса немного испугало стремительно движение палки, но сообразив, что от него хотят, он перепрыгнул шест. После двух-трех повторов, стал делать это моментально, как только палка останавливалась перед его грудью, и получал порцию ласки и восторга Лумери.
— Всё понимает! Вот это талант!
— А теперь — ты! — подзадорил Корелимон.
— Мне прыгать?
— Да. Если палка низко — просто прыгай, а если на уровне твоего пояса, попробуй кувыркнуться через нее. Не бойся, упирайся руками в землю и успевай подогнуть голову, чтобы не удариться! Молодец! А теперь вместе с Ларчем!
Бешеная пляска орехового шеста напоминала урок фехтования. Ларч и Лумери азартно перепрыгивали препятствие. Корелимон решил проверить, не будет ли пёс бояться развевающихся лент. На оба конца шеста привязали по пять отрезков разноцветных лент. Теперь сказочная мельница стала настоящим зрелищем.
— Здорово! Высший класс! — Лумери села на траву, чтобы отдышаться. — Но только мы должны выступать на мягкой лужайке, вроде этой. Я не хочу кувыркаться в пыли, костюм жалко! И на кого я буду похожа?
— Значит, будем выступать на лужайке. Мы выманим публику из селения, предоставь это мне. Как назовем этот номер?
— Ореховая карусель!
— Годится! Теперь попробуем сделать самую простую пирамиду. Я подниму тебя на плечо, а ты подними руки… Отлично. Ты не тяжелая, я могу пронести тебя по кругу, а если будешь держаться за мою шею или плечо, даже могу нести тебя и продолжать играть на гитилеле. Попробуем? Ты не боишься летать? Тогда, пожалуй, я могу ещё покрутить тебя.
