Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская

— Невидимые. Они, скорей, как ноты, их слышат в мыслях. Человек смотрит тебе в глаза или слушает голос, а ловит внутренним слухом то, что звучит в твоем сердце.

— Даже если я сама не слышу? — удивилась Лумери.

— В этом-то и заключается их искусство! Ничего не скроешь. Говорят, кошки так угадывают мысли людей.

— И наша Мамули?

— О, она в первую очередь! Она тай-кошка!

— Муль-муль, — сонно проворковала Мамули, перевернулась на другой бочок и снова обвилась хвостом. Ларч шумно вздохнул и заворчал, не открывая глаз, услышав голос подружки.

Глава 7

.

Наутро новоявленная артима покинула серый городок, начав своё странствие с просёлочной дороги. Пока что они наугад шли от сельских ворот, куда вела дорога. Ослик Ося бодро катил тележку, груженную только пакетом с едой и матерчатым мешком со сценическим костюмом Лумери и другими покупками. На подушке важно ехала Мамули в новой атласной жилеточке и ожерелье из голубого жемчуга. Над кошкой диковинным грибом раскрылся зонтик от солнца, закрепленный на борту тележки. Ларч, как обычно, размашисто трусил впереди, поминутно оглядываясь на своих спутников. Лумери вела ослика, Корелимон нёс за спиной футляр с гиталеле. Начищенные звездочки на зеленом футляре сияли, как золотые.

— Нам ведь нужны ещё артисты? — спросила Лумери. — Где ты думаешь их найти?

— Уверен, по дороге мы встретим уйму разных людей. Среди них будут и артисты. Или — будущие артисты, — те, кто этого о себе ещё не знает. Где-нибудь да найдутся.

— А кто нам нужен в первую очередь?

— Найти бы настоящую «звездную» пару — героя и героиню. Для них можно придумать тысячи забавных сценок. Когда дадим первое представление, я объявлю, что мы ищем «звезду» артимы. Не бойся, я не собираюсь тащить в наш тесный круг всех желающих. Только тех, кто по-настоящему впишется в компанию. Не будет мешать тебе и животным.

— А ты разве не можешь быть героем? — удивилась Лумери. — Ты веселый, нравишься людям…

Корелимон скептически вздохнул:

— Язык у меня подвешен, но я не могу стать таким героем сцены, как нам нужен. Найдется кто-то помоложе, ловкий красавчик, чтобы дамы ахали, а мальчишки от зависти бежали следом. А он жонглировал бы острыми кинжалами или горящими факелами и так же на лету ловил и отбивал шутки, читал чувствительные монологи, показывал разных людей или, хотя бы, мог крутить сальто и подбрасывать тебя, как пушинку.

— А ты не можешь?

— Кто же будет играть на гиталеле, если мы оба займемся трюками? Без музыки — никак. Вести представление, объявлять номера я могу, но нам нужны помощники. За тележкой и Осей присмотрит Ларч, но когда пёс будет выступать, сторожить придется мне. Мамули пока что больше украшение артимы, чем артистка. Но если она сможет вот так сидеть под зонтиком среди шумной толпы, это уже готовый трюк! Важно не только, что умеет артист, но как это подать. Придумать красивый номер, привлечь зрителей…

— А ты это умеешь?

— Пока только учусь. Мы будем собирать разные номера, как нанизывают жемчужины. И постепенно составим целое представление.

— Не ври, мне кажется, ты странствуешь всю жизнь! Всё повидал, всё знаешь, — смеялась Лумери.

— Эх, если бы… Хозяином артимы я раньше не был.

— А кем ты был?

— Скучно вспоминать, Лумери. Я был торговым зазывалой и ещё много кем. Иногда зарабатывал хорошо, иногда подолгу сидел на мели. В юности мог, наверно, стать отличным акробатом — прыгал, как кузнечик, ничего не боялся… Но работы для души у меня раньше не было. Моя артистическая карьера всерьез начинается только сейчас, вместе с тобой. У тебя, пожалуй, опыта выступлений побольше.

— Шутишь!

— Вовсе нет. Ты уже была уличной певицей, а нам с Ларчем только предстоит найти своё место в искусстве.

— А Мамули? Думаешь, она ничего не может?

— Ей нужно просто быть и этого достаточно. Но если Мамули сможет поразить зрителей каким-то своим талантом, кроме красоты, я первый крикну «браво!»

Лумери снова оглянулась на спутника, взвешивая, говорить ли ему один секрет.

— Наверно, это глупо, я не маленькая, — медленно начала она, не желая, чтобы друг поднял ее на смех, — но мне приснилось, что Мамули — заколдованная принцесса! Представляешь?

— А Ларчик — принц?

— Ты мне не веришь, а это правда! Про Ларча ничего не знаю, он мне пока не снился.

— Я верю, что ты видела такой сон, — спокойно ответил Корелимон. — И знаю, что Мамули… да вообще эта парочка — загадочные личности. Я верю в заколдованных принцесс. Где-то они, возможно, водятся. Но вот так близко, рядом с нами… трудно представить. Не сердись. Если случается чудо, в него всегда трудно поверить.

— Ладно, я просто так сказала, потому что видела во сне. Но давай вообразим, что это правда! Что бы мы делали?

— А что это меняет? Мамули для меня и так принцесса. Она достаточно умна и независима, чтобы не делать ничего, что ей не хочется. Раз она едет с нами, значит, это входит в планы её высочества. Если ей понадобится наша помощь, она найдет способ заставить нас помочь. Верно, братец Ларч? Ты знаешь Мамули лучше, скажи, прав я или нет?

— Гав! — в устах Ларча этот лай точно означал: «Прав!»

Лумери засмеялась, протянула руку и нежно погладила кошку по рыжей «шапочке». Мамули слушала этот спор с полным равнодушием, снисходительно щуря лазурные глазки. Почувствовав ласку, она громко замурлыкала.

— Я знаю, у тебя есть тайна, — шептала Лумери, почесывая кошке подбородок. — но ты не скажешь… По крайней мере, не сейчас.

— Муль-муль, — согласилась тай-кошка и «боднула» лбом руку девочки. Мол, продолжай гладить, не останавливайся.

Но если Лумери посвящала всё внимание кошке, то останавливался и оглядывался Ося. Тогда тележка замирала на месте. Юной дрессировщице приходилось разрываться между двумя будущими артистами. Не в силах выбрать, она подобрала короткую палку и убежала вперед, играть с Ларчем. Ослика повёл Корелимон.

* * *

Они прошли, а кошка проехала в тележке, несколько часов полями, среди невысоких холмов. Им никто не встречался, кроме птиц. Даже стада коров и лошадиные табуны мелькали где-то далеко на