Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская
— Ося ещё маленький, — сурово сказала Лумери, без восторга слушая советы неудачливого антрепренера. — Вам кажется, что он мелкой породы, а он на самом деле малыш! Его нельзя перегружать!
— Вам виднее. Хороших сборов! Удачи вам, любезнейшие! — бывший владелец быстро пошел обратно к городу.
— И вам, сударь! Желаем найти дело по душе! Ну, Ося, раз-два взяли, давай, давай, малыш, пойдем… — Корелимон и Традион толкали повозку по бокам, Лумери вела Осю, который не подавал виду, что заметил дополнительный вес. Ларч бежал впереди, Мамули спрыгнула с подушки и попросилась в новую повозку. Традион подсадил её на борт. Пробравшись между старым реквизитом, кошка уселась на козлы. Явно решила править и этим помочь Осе. Или исполнила примету, что в новый дом первой должна войти кошка.
— Забавно начался день, — оценил Радио. — На нас свалилось знатное наследство!
— Это мы ещё не добрались до города! — напомнил Корелимон. — Что ждет нас там?
* * *
[1] Нужно иметь в виду, что золотой тавр равен тысяче медных тавриков, а не сотне. Сто — это серебряный тавр.
Глава 23
.
Радио и Корелимон продолжали толкать фургон в гору, пока не одолели городской холм. Перевели дух и покатили своё приобретение к главным городским воротам. Корелимон спокойно отдал медный таврик за въезд в «достославный Хольмин».
Артисты молча, только загадочно посмеиваясь, выслушали все зубоскальства городской стражи, насчёт того, что с этой развалюхой им ничего не заработать, даже пошлины не вернуть. Нужно было попросить въехать в долг, их бы впустили, а на выезде, если успеха в городе совсем не было, можно и не платить. Только на одну фразу, когда им смеялись вслед, Корелимон всё-таки оглянулся.
— Эге, да это ведь та самая повозка, что на рассвете пинком спустил с холма Ван Вреймер! — зубоскалили привратники. — То-то он как ошпаренный недавно бежал обратно в город. Ясно как день! Надеялся избавиться от своего проклятья, а вы, добренькие господа, зачем-то подобрали эту рухлядь и тащите обратно в город! Никак задумали вернуть владельцу? Зря, зря, напрасный труд. Вознаграждения за находку вам не видать! Едва завидев вас, Вреймер влезет на часовую башню и…
— Нет уж, мы это сокровище никому не отдадим, — весело обернулся Корелимон. — Лучше подскажите ближайшую дешевую гостиницу с большим задним двором, где можно поставить повозку и заняться ремонтом?
Привратники переглянулись, подумали секунду.
— В «Смоляной розе» можно, пожалуй, — посоветовал один, другие согласно закивали. — Большой постоялый двор за торговыми рядами, там многие с телегами и прочим останавливаются. У них нет крытого сарая для карет, но места под небом всем хватает. От ворот направо и катитесь до упора. Как хибары на окраине закончатся, там будет постоялый двор.
— Благодарю! — учтиво поклонился Корелимон. — Вечерком приходите на представление, площадь Ратуши.
Артистов провожал новый поток насмешек, что вряд ли их с такой повозкой пустят в центр города, а если даже пустят, зрители могут бросить им монетку только из жалости к себе, чтобы не умереть от смеха, глядя на это чудо искусства.
— С задачей нести радость мы легко справимся, — заметил Корелимон, когда развернули повозку и взяли курс на постоялый двор. — Как повеселили привратников! Теперь бы показать, что мы ещё умеем.
— Меня беспокоит вопрос, как наша красавица Таисса найдёт нас, если ты не оставил её адреса в воротах? — спросил Радио.
— Да очень просто. Я уверен, они с Бари-Ларчем уже в городе… Ларчик! Беги вперед, найди Таиссу и нашего силача, приведешь их на постоялый двор… как его? «Смоляная роза».
— Р-гав! — пойнтер с готовностью потрусил вперед, моментально обогнав артиму и скрылся из виду среди ломаных рядов лачуг бедноты, мимо которых Ося с помощниками вёз повозку.
— Он и название постоялого двора понял? — изумился Радио. — Насмотришься с вами всяких чудес! Видал я много дрессированных животных, но Ларчик…
— Ты прямо как простак из публики, — рассмеялась Лумери. — Он понял, что нужно найти наших и привести к нам, вот и всё! Корелимон умеет говорить с животными так, чтобы все удивились. Но ведь и ты умеешь!
— Не смейся, новоявленная сестрица Радос. У меня видно ум помутился от тяжелой ослиной работы… гм, прости Ося, не хотел, — сразу извинился Радио, и сделал «ослиный голос» с заиканием, как говорил за Осю на сцене: — Я только сказал, что для осла работа в самый раз, а люди от нее глупеют! И-а, и-а…
— Мда, хочешь не хочешь, а с первых сборов придётся купить лошадку, — пробормотал Корелимон. — Какова ирония жизни, оцените, друзья! Мы покупали Осю, только чтобы Лумери и Мамули не идти пешком и не тащить самим весь груз. А теперь Ося может вести груз, только если все пойдут пешком, да ещё будут помогать ему!
— Почему же, Мамули и сейчас едет с комфортом, — возразил Радио. — Кошки умеют устраиваться!
— Это точно.
Глава 24
* * *
Название «Смоляная роза» родилось из случая в давние годы, когда семья приезжих бедняков, продав свой сельский домишко и участок, купила в городе пустырь за задворках рынка, обнесла забором и стала принимать на постой телеги и повозки таких же бедняков, приехавших на ярмарку. Отец и двое старших сыновей охраняли постояльцев ночью, мать и старшая дочь варили для всех желающих похлёбку и угощали бесплатно. Одна миска или кружка входила в плату за постой.
Пока строили забор и сторожку, семья тоже жила на телеге под открытым небом, но заранее думала над броским названием для нового дела. Отец приколотил к воротам широкую чистую дощечку, но что писать на ней, кроме сухого: «Постоялый двор, ночлег и ужин — 1 медный таврик», — никто не знал. Тогда младшая дочка, на тот момент примерно ровесница Лумери, нарисовала сбоку на дощечке большую розу. Рисовала девчонка ловко, то, что круглый цветок — именно роза сомнений не вызывало, но роза получилась чёрной.
