Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская

— Так вы собрались вместе? — казалось, ненастоящая нищенка слегка удивлена. — И к лучшему. Да, я вас помню. Настанет час, мы ещё встретимся… — Снова взмахнув плащом, как крыльями, показав алую подкладку, старуха подала знак своим сёстрам. Обе синхронно обернулись, и с потусторонним видом все трое нараспев заговорили. Это не была песня, но волшебные голоса звучали и переплетались, как трио музыкальных инструментов, так что всем казалось, странные слова складываются из пения:

.

Семь лун тишины,

Тревоги семь лун,

Семь лун не звучат

Семь серебряных струн.

.

Одна запоёт — тревога уйдет,

Другая — сон вещий с собой принесёт,

А третья — к утру надежду вернёт.

.

Четвертой струне звучать на войне,

За пятой струной качаться волной,

Шестая — час смерти скрывает от вас,

С седьмой — о любви начинается сказ…

.

Музыка странных голосов не только звучала в ушах, она вертела пространство вокруг артимы. Перед глазами замелькал быстрый круг, точно они разогнались на карусели, слышалось хлопанье больших крыльев, сверкали проблески разного цвета: золотого, алого и лазурного. Едва перекличка семи струн затихла где-то вдали, артисты очнулись посреди дороги. Вокруг чернели те же сгоревшие поля — карантинные полосы по обе стороны границы двух герцогств. Вместо волшебной музыки, хрипло перекликались вороны. Вереница беженцев всё так же уныло плелась навстречу, но без водоворота вокруг трёх нищенок дорога казалась совсем пустой.

Глава 48

* * *

Переглянувшись, артисты убедились, что все на месте. Люди, кошки, лошадь и повозка, только откуда-то взялись Бари-Ларч и Таисса, которые предпочитали весь пограничный путь оставаться на четырех ногах, но сейчас, сами не помня, как, оказались в людском обличье.

— Что скажете, друзья? — поинтересовался Корелимон. — Лумери, ты запомнила все строчки?

— Про единственную дорогу?

— Нет, про струны.

— Как будто запомнила. Сначала — тишина, потом уходит тревога, приходят вещие сны и надежда, потом война, волна, см…

— … смерть и любовь, — подсказал Радио.

— А перед этим семь лун тишины и тревоги о будущем, — сказала Таисса. — И сколько длится эта передышка?

— Семь лун может быть семь лунных месяцев — долгий срок, — поёжилась Вилора. — Успеешь всё забыть, а потом — бах! Внезапно.

— Если считать полные луны, то мы видим круглую луну минимум двое суток подряд, иногда в суперлуние — даже три ночи. Так что можно уложиться в три месяца, — заметил Корелимон.

— Или просто в семь дней, когда на небе луна, а не месяц, — сказала Лумери.

— Пожалуй, так, — поразмыслив, признали артисты. — Всё, что круглее половины мы называем луной. Ведь половинка месяца не бывает, его «серп» виден целиком.

— Если только нет туч и он не прячется за крыши, — настаивала Таисса. — Нам дано не семь дней, а семь лун, значит — точно ночей, неизвестно только, как далеко они отстоят одна от другой? Допустим, это семь ясных ночей подряд. Тогда с девятого лунного дня до пятнадцатого — подходящая луна.

— А что у нас сейчас на небе? — спросил Радио. — Кто заметил?

— Я заметил, — подал голос Бари-Ларч, — вчера луна была больше половины.

— Значит, ждать совсем недолго, — хмуро сказал Номус. — Если после полнолуния случится резкий поворот, значит, эти семь лун и были нам даны для передышки.

— По-моему, резкий поворот уже случился, — заметила Вилора. — Нам остаётся сделать выбор.

— А какой у нас выбор? — развёл руками Радио. — Впереди только Мурмонд, его не обойдешь. Притом, что Шершень ясно сказал: «Не появляйтесь в этом королевстве, там я слишком легко найду вас! А если мы не разминемся, я буду вынужден схватить вас!» — зловеще напомнил он голосом Шершня. И сразу изменил голос на грозный старушечий: — Но первая предсказательница не оставила нам выбора: «Справа — чума, слева — война…»

— Да перестань, Радио, мы помним! — почти хором перебили его спутники. — «…нам остается дорога одна!»

— Вот именно, — вздохнул он своим обычным тоном.

— Значит, нам дано время, принять неизбежность, — с важностью изрекла Лумери, тоже примерив роль предсказательницы. Но малышку никто не критиковал. В ушах у всех ещё звучали отголоски свиста ветра и шелеста крыльев.

Повозка медленно двигались в сопровождении артистов по единственной проезжей дороге — торговому пограничному пути. Заранее известно, что рано или поздно они дойдут к развилке — Куриной лапе. Там дорога разделится на три, ведущие к трём разным бедам.

Игнорировать предсказание? Глупо. В голосе странной нищенки слышались власть и знание, а не безумие. Наплевать на предупреждение Шершня? Тоже не слишком умный поступок для беглецов в розыске. Совет опытного бродяги тоже сводился к тому, что дорога всего одна. Ладно, если предположить, что ни одного из трех предупреждений не было, что тогда?

Никто не рвется на гастроли в края охваченные войной или болотным мором. Артисты — тем более. Если только вас не пригласили поднимать дух раненым и выздоравливающим. Тогда от вас может быть толк в самые темные времена. Но такого приглашения у них нет. А в Мурмонде, кажется, скоро будет большая ярмарка?

Какую дорогу выберет всякий нормальный путешественник, пусть даже не артист?

Всё очевидно. Предопределено. Судьба изо всех сил пытается втолкнуть их в Мурмонд, и у неё это получится. То, что придется держать ухо востро и ходить по краю — так это не новость. Вечный риск. Возвращаться им некуда. В мирном Лаглене в первый вечер они получили встряску, похуже предсказания. Такое может случиться всюду. Четвертый путь — развернуться назад ничем не лучше трёх впереди.

Глава 49

.

Тройная развилка осталась позади. На Куриной лапе с деревянным столбом-указателем в три разных края даже не останавливались. Повозка обреченно покатилась вперёд, словно никакой развилки и не было.

Но стоило ступить на земли маленького приморского королевства, как даже солнце переменилось. Унылые сгоревшие поля сменились сочными зелеными лугами, стаи ворон исчезли, небо стало ясным, солнце — вечерне-золотым, воздух оседал на губах не дымом, а вкусом весны, ароматом цветов. Дорога шла чуть под уклон, чтобы усталым путникам легче шагалось.

В королевстве Мурмонд с одноимённой столицей не было ни единого селения. Только город, окруженный королевскими лугами, полями,