Школа плоти - Юкио Мисима
– Вы только посмотрите на него! Увидел красивую девушку и сразу начал задирать нос.
Неожиданный ответ Сэнкити потряс не только Таэко, но и остальных.
– Для женщины, – заявил он, – важна не красота, а молодость.
29
Сэнкити едва успел договорить, как получил тычок от Таэко, но было уже поздно. Сатоко надменно отвернулась, все остальные потрясенно молчали. Вернее, почти все – госпожа Муромати, занятая своими мыслями, ничего не поняла и радостно воскликнула:
– Наконец-то начинается! Оркестр уже занял свои места.
Но до самого показа было еще далеко.
Сначала текстильный магнат, президент компании-спонсора, произнес длинную и нудную речь, прерываемую плохим переводом. Когда он закончил, вышел представитель французской стороны, генеральный директор фирмы спонсора, и тоже выступил с приветственным словом.
Зазвучала музыка, ведущий зачитал номер из каталога, и первая модель появилась из-за золотых ширм. Это была Ара, знаменитая азиатская модель журнала «Вог», женщина средних лет с невероятно длинными накладными ресницами. На ней была белая блуза из пике и темно-синий костюм. Часы показывали начало десятого. Женщины завороженно следили за моделью и, похоже, совершенно забыли о Сэнкити.
Со стороны казалось, что Ара идет по облакам. Слегка сутулясь и выпятив живот, глядя исподлобья недобрым взглядом, она гордо шла по устланному ковровой дорожкой проходу между столиками зрителей. Внезапно она улыбнулась, сверкнув белыми зубами. Улыбка была такой мимолетной, что могло показаться, будто ее и не было вовсе, – через мгновение в раскосых глазах Ары возникло прежнее неуловимое выражение мрачной и спокойной жестокости. В конце дорожки она резко взмахнула полами пиджака, под восхищенными взглядами развернулась на каблуках и вернулась к золотым ширмам. Прежде чем скрыться из виду, она одарила зрителей одной из тех элегантных томных поз, которые так потрясающе смотрятся на обложках «Вог».
– Года три или четыре назад она работала у Диора, – сказала Таэко, показывая свою осведомленность.
– Ходят слухи, она часто кашляет в последнее время. Все волнуются, только об этом и говорят. Надеюсь, у нее не рак горла, – добавила госпожа Муромати, делясь более свежей информацией.
Друг за другом продефилировали три французские и три японские модели. Сзади к Таэко снова подошел господин Кусуноки:
– Ну что ж, похоже, все уладилось! Главное событие показа, вечерние платья, только что прошли таможню, и мы попросили полицию принять исключительные меры. Их везут сюда на патрульной машине с сиреной! Столько было препятствий – плохая погода, задержка самолета… Но это даже к лучшему!
Господин Кусуноки сейчас выглядел еще довольнее, чем раньше.
– На патрульной машине? С сиреной? – громко спросила Судзуко.
– А что с Сен-Лораном?
– Как только он услышал хорошие новости, ему сразу стало лучше. Все-таки у маэстро стальные нервы!
– Ах, как жаль! – воскликнула Нобуко, но смысл ее слов, похоже, ускользнул от господина Кусуноки.
Пока они разговаривали, показ мод продолжался без происшествий.
Модели в больших шляпах, похожих на чаши, двигались по подиуму, как золотые рыбки в стеклянной банке, и на их бесстрастных лицах изредка сверкали улыбки.
Одна модель, Паула, невысокая девушка, вышла на подиум в не подходящих по размеру туфлях и несколько раз чуть не потеряла их во время дефиле. Ей приходилось останавливаться, прежде чем идти дальше.
За столиком напротив сидели знаменитые модельеры и, словно зрители на теннисном матче, следящие за мячом, с крайне сосредоточенными лицами непрерывно вертели головой из стороны в сторону. Лишь одна из них, красавица-индианка в фиолетовом сари, безмятежная и отрешенная, с философским видом созерцала этот модный спектакль – будто взирала с высоты многовековых эстетических традиций. Лысый иностранец в смокинге с ней по соседству зевал каждые несколько минут.
Мимо них уже продефилировало около тридцати моделей, когда Таэко, глядя одним глазом в каталог, а другим на подиум, внезапно подумала, что Сэнкити, наверное, скучно. Она бросила на него быстрый взгляд и увидела, что он неотрывно смотрит на золотые ширмы. Но еще в поле его зрения попадала мягкая линия девичьей щеки Сатоко, и это неприятно кольнуло Таэко.
Напротив них, у самого края ковровой дорожки, закинув ногу на ногу, сидел пожилой джентльмен с седыми усами и горящими от удовольствия глазами. Он непрерывно обстреливал моделей вспышкой своей фотокамеры.
– Номер пятьдесят семь! – выкрикнул ведущий.
Из-за ширм появилась японская модель в пурпурном шерстяном пальто.
– Какая прелесть!
– Тебе нравится? – спросила госпожа Муромати у дочери.
Но та все еще дулась и ответила довольно резко:
– Нет, оно ужасно!
Когда объявили номер семьдесят три, на сцену вышла модель в коротком вечернем платье с золотыми ракушками, а за ней последовали другие роскошные вечерние наряды. Было уже около половины одиннадцатого. Несмотря на суматоху за ширмами, модели одна за другой выходили и исчезали с прежним невозмутимым видом. Судя по всему, вечер должен был завершиться без происшествий.
– Что, скучно? – Таэко шепотом обратилась к Сэнкити.
– Угу.
– Потерпи еще чуть-чуть, ладно? Ты у меня ночуешь сегодня?
– Угу.
– А занятия у тебя утром?
– Днем.
– Хорошо.
Таэко охватила странная печаль. В этой оживленной атмосфере ей вдруг показалось, что в глубине ее души поднялся небольшой песчаный смерч. Не желая упрекать Сэнкити, она все же задала ему неловкий вопрос:
– Почему ты это сказал, ну… раньше?
– Что ты пристала?
– Меня это задело, понимаешь?
– Бизнесу-то твоему это не помешало.
– Да это тут при чем…
Таэко замолчала. Сэнкити, похоже, понял, как она себя чувствует, потому что сразу сказал:
– Прости.
– Ничего страшного, – устало ответила она и тайком сжала под столом его руку.
– Я просто завидую всем этим богачам – из-за них у меня появляется комплекс неполноценности. Ничего не могу с этим поделать.
– Ну же, милый, не поддавайся слабости. Мы же договорились, что ты матерый волк.
Она на мгновение замолчала. Затем снова сжала его руку, но уже сильнее. И едва слышно прошептала:
– Я люблю тебя.
Высвобождая руку из пальцев Таэко, затянутых в лайковую перчатку, Сэнкити ответил:
– А я тебя.
В этот момент Сатоко уронила с колен сумочку, наклонилась, чтобы ее поднять, и успела заметить под столом, как поспешно расцепляются руки любовников. Когда она выпрямилась, Таэко поразило ее покрасневшее до корней волос лицо.
Тем временем перед золотыми ширмами маэстро Сен-Лоран, который еще недавно лежал без сознания, а затем рыдал, теперь немного смущенно, в изысканных французских выражениях, приветствовал и благодарил зрителей.
