Школа плоти - Юкио Мисима

30

Этим майским днем погода стояла унылая, как в сезон дождей. Сэнкити позвонил Таэко, чтобы узнать, свободна ли она вечером. Как ни странно, у Таэко не было планов на вечер, но, даже будь у нее назначена важная встреча, она, услышав его ласковый голос, сразу приняла бы приглашение.

Она почти не сомневалась, что он пригласит ее на бокс или куда-нибудь выпить и повеселиться. Поэтому сразу спросила:

– Где встретимся? Во сколько?

Но ответ Сэнкити застал ее врасплох.

– Я зайду к тебе на ужин. Хочу спокойно провести вечер вдвоем, почитать что-нибудь. Приготовь нам ужин, ладно?

– Ты не шутишь? Что ты хочешь на ужин? Думаю, в «Луизе» с удовольствием приготовят для нас что-нибудь вкусненькое и доставят.

– Да нет же! Как ты не понимаешь? Неужели не можешь сама что-нибудь приготовить? – И Сэнкити повесил трубку.

Таэко была поражена тем, как простой каприз Сэнкити и его неожиданный звонок заставили ее почувствовать себя невероятно женственной. Сложность заключалась лишь в том, что она совсем не умела готовить. Все полученные ею в детстве ценные знания о жизни и обществе сейчас были совершенно бесполезны. А во время ее замужества у них был повар, и готовкой она никогда не занималась.

Таэко ушла из ателье пораньше и взяла такси до элитного супермаркета в районе Аояма. В супермаркете она загрузила в тележку два больших стейка – около трехсот граммов каждый, свежую брокколи, свежую спаржу, замороженный картофель фри «Райбс», черную икру «Романофф», банку консервированной кукурузы, тостовый хлеб для канапе с икрой, французский багет и шоколадный десерт быстрого приготовления американской марки «Джелл-О». Кроме стейков, которые стоили тысячу двести иен, и икры, которая стоила примерно столько же, остальное обошлось недорого, и общий чек получился примерно на три с половиной тысячи иен. В любом ресторане такой ужин стоил бы минимум шесть-семь тысяч. Конечно, повар из нее никудышный, но походом за продуктами Таэко была довольна. Три с половиной тысячи иен – это лишь четверть той суммы, которую она обычно брала с клиенток за пошив модного платья.

Когда Таэко, нагруженная покупками, вернулась домой, Сэнкити, у которого был ключ, уже пришел и встретил ее поцелуем.

– Подожди-ка, я поставлю пакеты.

Из-за постоянных дождей влажность превышала восемьдесят процентов, и от черного свитера Сэнкити исходил странный запах, в котором смешивались сырость и свежий аромат яблок. Таэко уткнулась лицом ему в грудь, и внезапно ее охватила тоска по самой обычной шерстяной одежде машинной вязки, вроде этого свитера, который мягко касался ее кожи. Она привыкла каждый вечер возвращаться в безликую одинокую квартиру, а сейчас вдруг почувствовала, что вернулась именно домой, к этой широкой груди под черным шерстяным свитером. Но, как всегда, Таэко сказала совсем не то, что действительно хотела сказать:

– Что-то случилось? Почему ты вдруг захотел поужинать дома? Тебе ведь не нравятся женщины, которые играют в женушек.

Именно такими замечаниями Таэко всегда пыталась навязать Сэнкити свое мнение: «Я лучше знаю». Она стремилась быть главной в отношениях, что мешало ее возлюбленному свободно выражать свои чувства, говорить ей нежности. В общем, Таэко не умела ждать.

Сэнкити молча вернулся в гостиную, плюхнулся в кресло рядом с торшером и включил радиоприемник, настроенный на музыкальную программу американской военной радиостанции «Дальневосточная сеть»[10], вещающей на Японию.

– Поторопись! Я ужасно голодный! – крикнул он Таэко.

Она смотрела на него, удобно устроившегося под мягким светом лампы в ожидании ужина, и как наяву видела ту идеальную жизнь, к которой стремился Сэнкити. Эта напускная серьезность была воплощением его мечты о «семье». Таэко незачем было спрашивать, что он читает, – она уже заметила, что это один из тех внушительных учебников по основам или истории экономики, по которым обычно занимаются студенты экономических факультетов. На фоне джазовой музыки, льющейся из радиоприемника, Сэнкити серьезно и сосредоточенно подчеркивал красным карандашом важные места в книге. Для Таэко это было невероятное зрелище. Он так старательно делал вид, будто увлечен учебой, что она вдруг осознала: перед ней не реальность, а хрупкий мир фантазий одинокого юноши, готовый рассыпаться в прах от одного прикосновения. Этот молодой человек, исполненный самодовольной уверенности, что может стать кем угодно, стоит ему только захотеть, на самом деле был никем. Таэко решила, что надо любой ценой избежать крушения этой мечты, хотя бы потому, что он, пусть и был никем, все же стремился стать кем-то.

Таэко чуть ли не впервые в жизни надела фартук. Потом включила свет на кухне и, пользуясь тем, что Сэнкити ее не видит, лихорадочно листала кулинарную книгу. Посолив и поперчив стейки, Таэко оставила их мариноваться в растительном масле с большим количеством лука, открыла банку с черной икрой, нарезала тонкими ломтиками тостовый хлеб и поджарила его на гриле. Выложила на тарелку маленькие тосты размером со спичечный коробок, отнесла все это в комнату вместе с маслом и поставила рядом с Сэнкити.

– Выпей виски, пока ждешь. Скоро ужин будет готов.

– Да… – рассеянно ответил Сэнкити.

Он был так увлечен учебником по экономике, словно читал захватывающий роман, от которого не мог оторваться. Таэко принесла бутылку шотландского виски, воду и лед, поставила все рядом с Сэнкити и вернулась на кухню.

В ее жизни было много мужчин, но впервые она так послушно следовала прихотям любовника. Ей очень хотелось достойно справиться с готовкой – занятием, к которому она совсем не привыкла. Таэко подбадривала себя, повторяя, что, в конце концов, это всего лишь игра в дочки-матери.

Конечно, она каждый день готовила себе завтрак, но на это способен даже ребенок. В обед Таэко перекусывала чем-нибудь покупным в ателье, а вечером, если ее никуда не приглашали, заказывала ужин в ресторане с доставкой на дом в своем же районе. Она не придавала большого значения еде и не стремилась непременно вкусно поесть. Когда Таэко приглашали выступить в телепередаче о моде, ее вполне устраивало незатейливое меню в столовой на телестудии.

Когда пришла очередь готовить картофель фри, Таэко пришла в замешательство. На упаковке было написано, что его нужно разморозить как минимум за четыре часа, но у нее не было на это времени, если она хотела подать ужин вовремя. Тогда она решила вскипятить воду в большой кастрюле и бросить туда все сразу – брокколи, сырую спаржу и замороженный картофель.

К счастью, на кухне была газовая плита с несколькими конфорками. Таэко поставила воду закипать, а на другой конфорке разогрела кукурузу в большом количестве сливочного масла. Вскоре воцарился такой беспорядок, что кухня стала напоминать поле боя.

Теперь