Школа плоти - Юкио Мисима
– Да? – сказала Таэко, пытаясь улыбнуться, и добавила: – Знаешь, у меня есть к тебе две просьбы.
– Какие?
– Во-первых, давай наконец съездим куда-нибудь вместе.
– Хорошо.
– А во-вторых…
– Что во-вторых?
– Во-вторых, дай-ка сюда щеку!
С этими словами Таэко отвесила Сэнкити звонкую пощечину. А пока он приходил в себя от потрясения, воспользовалась моментом и поцеловала его мокрыми от слез губами.
34
Для Таэко эта поездка была очень важна, но они с Сэнкити никак не могли договориться и выбрать, куда поехать. Она мечтала о тихом романтичном месте вдали от Токио, он же, напротив, не испытывал никакого интереса к природе.
Это была еще одна особенность его характера, которую Таэко открыла для себя. В то время как все люди с нетерпением ждали отпусков и каникул, когда даже молодежь при первой возможности норовила сбежать из города в деревню, на природу, а достать билеты на поезда в глубинку удавалось с большим трудом, Сэнкити был вполне доволен городской жизнью. Он ни разу не выразил желания вырваться из городской изматывающей суеты.
Его ночи нуждались в свете неоновых вывесок на улицах города, а к темноте ночи в деревне он был совершенно безразличен. Таэко снисходительно относилась к предпочтениям любовника, объясняя их отсутствием аристократического снобизма. Хотя, если вдуматься, среди тех, кто сбегает из города на выходные, больше всего провинциалов, и с этой точки зрения их «побег» скорее был возвращением домой, а не туристической поездкой.
Неоновые огни, залы патинко, горячие источники и тишина уединенного рёкана[11] – все вместе неизбежно наводило на мысли о курортах Атами. Сначала Таэко категорически возражала, потом все же уступила требованиям Сэнкити и согласилась на поездку с одной ночевкой, и единственное, что ей было позволено выбрать, – это гостиницу.
Таэко выбрала роскошный рёкан «Киномия» – до войны он принадлежал одной крупной промышленной корпорации – и забронировала отдельный домик в деревенском стиле, который был частью комплекса.
Хотя они жили в эпоху автовладельцев, прав у обоих не было – у Таэко из-за нехватки времени, у Сэнкити из-за лени. А использовать служебную машину для личной поездки Таэко не хотела, поэтому, несмотря на дополнительные расходы, наняла частный автомобиль и договорилась с водителем, что он тоже останется ночевать в Атами. Так они могли сколько угодно ездить по окрестностям. На мечте нельзя экономить, – пожалуй, эта щедрость была единственной «мужской» чертой Таэко.
Во второй половине субботнего дня в конце июня Сэнкити в строгом костюме вышел из дома следом за Таэко – на ней тоже был новый, с иголочки, дорожный костюм. Сэнкити никак не показывал, что доволен, и это задевало самолюбие Таэко, а ведь еще недавно ей нравилась его невозмутимость.
Глупая женщина могла бы съязвить: «Я знаю, тебе неинтересно ехать со мной». Но Таэко не могла позволить себе сарказм. То, что такая мысль вообще пришла ей в голову, уже было для нее унизительно.
Они сели в машину и, пока не выехали из Токио, молча смотрели в окно на пасмурный городской пейзаж.
Для субботнего вечера машин на дорогах было удивительно мало, и через два с половиной часа они добрались до Одавары. Проехав через город, они свернули налево и после Хаякавы выехали на красивое платное шоссе, которое тянулось вдоль побережья. Дорога шла по холмам плавными изгибами, то вверх, то вниз, – и тут даже на лице Сэнкити отразилась какая-то детская радость.
На съезде с платного участка дороги находился дом для отдыха «Югавара». Таэко попросила водителя остановиться. До рёкана оставалось не больше получаса пути, но, во-первых, она хотела пить, а во-вторых, не хотела слишком рано приезжать на место, поэтому решила немного отдохнуть.
Несмотря на время – около шести вечера – и затянутое облаками небо, было еще светло. На круглой зеленой лужайке перед домом отдыха росли маленькие сосны и большие кусты юкки, чьи цветы походили на крупные грязноватые колокольчики ландыша. С верхнего этажа здания открывался вид на серовато-зеленое штормовое море. Вдалеке, прямо напротив, на острове Хацусима мерцал слабый голубоватый свет. А еще дальше, на горизонте, развернулись темные крылья острова Осима.
По шоссе на огромной скорости безучастно мчались машины. В окутанном вечерними сумерками саду не было ни души, только ветер шелестел страницами газеты в урне из металлической сетки. В море по другую сторону дороги накатывали волны, расправляя свои зеленоватые бока, прежде чем свернуться в барашки и разбиться на тысячу брызг.
Таэко и Сэнкити сидели друг напротив друга за невзрачным столом и пили пиво. На стене висело объявление: «Специальное блюдо: киби-моти. Нет в наличии». По телевизору показывали шоу иллюзионистов. Фокусник на экране поднял крышку серебряного ящика, и оттуда вылетели два голубя.
– Пройдемся по берегу? Я в этом году первый раз на море.
– Я тоже, – ответил Сэнкити, вставая.
Они прошли через сад, пересекли дорогу и спустились по каменной лестнице на берег. Пляж был усыпан галькой, а мокрый песок у самой воды казался почти черным.
Таэко пошла вдоль кромки воды, перенося вес на пятки. Оглянувшись на свои следы – ряды маленьких отверстий, оставленных в песке высокими каблуками, – она окликнула Сэнкити:
– Посмотри-ка, что за зверек здесь пробежал?
Эти дырочки в песке действительно не были похожи на человеческие следы. Но Сэнкити в ответ уставился на песок с таким мрачным видом, что милая шутка Таэко повисла в воздухе.
Они пошли обратно к машине. Примерно на середине подъема Таэко заметила на ступеньках каменной лестницы почти пустую пачку американских сигарет. Пачка не была помята и выглядела так, словно ее обронили совсем недавно. Все, вплоть до марки сигарет, указывало на то, что она принадлежала Сэнкити. Таэко, не задумываясь, нагнулась, подняла пачку и протянула молодому человеку, который шел позади, рассеянно глядя по сторонам:
– Держи, кажется, ты уронил.
Сэнкити повел себя очень странно. Он уже протянул руку, чтобы взять пачку, но вдруг остановился, резко мотнул головой и раздраженно произнес:
– Ты что, будешь подбирать с земли все подряд?
– Но это же твоя, разве нет?
– С чего ты взяла, что моя?
– Ты несносен! Чья еще она может быть? Я понимаю, если бы это были японские сигареты, которые везде можно купить…
– Я же сказал тебе, она не моя! Выбрось ее!
Видя, что Таэко улыбается и не двигается с места, он выхватил у нее пачку, скомкал и, несмотря на сопротивление ветра, с
