История Майты - Марио Варгас Льоса

разминались перед матчем. Когда через два квартала остановились у дверей «Банко Рехиональ», перед глазами у Майты плавали звезды, и он жадно глотал воздух. Нет, Майта, тебе сейчас нельзя падать без чувств. Вместе со всеми он вошел в банк и, опершись о стойку, как во сне увидел за ней испуганное женское лицо, услышал, как Вальехос объясняет: «Это революционная акция! Мы пришли забрать деньги, украденные у народа». Потом толкнул какого-то мужчину, дал ему оплеуху. Надо бы помочь, двигаться, но он знал, что, если потеряет опору, рухнет на пол. Упершись локтями в стойку, он целился в группу сотрудников – одни кричали, другие, казалось, готовы были прийти на выручку тому, кто протестовал, Майта видел, что Кондори и Зенон Гонсалес держат за руки человека за огромным письменным столом. Лейтенант с угрозой навел на него автомат. И управляющий наконец сдался и открыл сейф. Когда Кондори переложил деньги в сумку, Майте стало легче дышать. Растяпа ты: надо было приехать сюда на неделю раньше, чтобы организм привык, освоился на высоте.

– Плохо тебе? – спросил его Вальехос, когда выходили из банка.

– Да прихватило малость, когда бежали… Горная болезнь. Надо митинг провести с теми, кто имеется. Надо-надо.

– Да здравствует революция! – в упоении кричит мальчишка.

– Да здравствует! – подхватывают остальные школяры.

Один наводит свой карабин в небеса; гремит выстрел. Первый сегодня. Остальные хосефины следуют примеру товарища. Со здравицами в честь революции, с пальбой в воздух, криками, адресованными тем, кто приближается, они входят на площадь.

– Все твердили потом, будто никакого митинга не было, потому что никто не хотел слушать его. А те звали людей, которые держались поодаль, а близко не подходили, – говорит Антеро Уильмо, который прежде был бродячим фотографом, а когда ослеп, с восьми утра до восьми вечера торгует у дверей собора четками, молитвенниками и печатными иконками. – Умоляли даже водителей грузовиков: «Остановитесь», «Вылезайте», «Идите сюда». Но те смотрели недоверчиво и прибавляли газу. Но все же митинг был. Я был здесь, я все видел и слышал. Это было еще до того, само собой, как граната со слезоточивым газом обожгла мне лицо. Теперь-то я ничего бы не увидел, а тогда все видел. По правде говоря, митинг был для меня одного.

Это ли было первым признаком того, что расчеты оказались неверны в отношении не только самих заговорщиков, но и всего населения Хаухи? Задачу митинга он понимал совершенно отчетливо: растолковать человеку с улицы цель утренних акций, донести до его сознания исторический и социальный смысл классовой борьбы, показать меру своей решимости восстать, ну и, быть может, даже раздать какую-то часть денег самым бедным. Но там, перед глориэтой, куда забрался Майта, не было никого, кроме уличного фотографа, кучки индейцев, застывших на своей лавочке и старавшихся не смотреть в его сторону, и пяти хосефинов. И напрасно они кричали и размахивали руками, стараясь привлечь внимание тех, кто стоял по углам собора и колледжа Дель Кармен. Если школяры пытались приблизиться, зеваки убегали. Может быть, их пугали выстрелы? Или уже распространилась новость о налетах на банки и они опасались, что их сочтут соучастниками или что в любую минуту может появиться полиция? Имело ли смысл ждать? Сложив ладони рупором, Майта прокричал:

– Мы поднялись на борьбу против буржуазного строя, ради того, чтобы народ разорвал свои оковы! Чтобы прекратить эксплуатацию трудящихся масс! Чтобы разделить землю между теми, кто трудится на ней! Чтобы положить конец ограблению нашей страны империалистическими хищниками!

– Чего ты глотку-то дерешь – они же далеко и тебя не слышат, – сказал Вальехос, спрыгивая со стены. – Только время теряем.

Майта послушался и рядом с ним пошел к углу улицы Болоньези, где под присмотром Гуальберто Браво и Перико Темоче ждали такси. Ну да, митинга не вышло, но по крайней мере утих приступ горной болезни. Они отправятся теперь в Керо? А те, кто должен ждать их там с мулами и лошадьми, уже на месте? Тут Вальехос, будто читая его мысли, сказал:

– Если даже люди из Рикрана не появятся в Керо, это не страшно. Там скота в избытке. Община живет животноводством.

– В таком случае будем покупать, – сказал Майта, тряхнув сумкой, которую держал в правой руке. И обернулся к Кондори, шедшему за ним: – Как дорога до Учубамбы?

– Когда дождей нет – хорошая, – ответил тот. – Я тысячу раз по ней ходил. Ночи, правда, дьявольски холодные. Но как дойдешь до сельвы, считай – дело в шляпе.

Гуальберто Браво и Перико Темоче, сидевшие рядом с водителями, вылезли из машин навстречу новоприбывшим. Досадуя, что не участвовали в налете на банки, стали расспрашивать, что там было, просить рассказать. Но Вальехос приказал отправляться немедленно.

– Ни под каким видом не разделяться, – сказал он, подходя к Майте, который с Кондори и тремя хосефинами уже сидел в такси сеньора Онаки. – Много бегать не придется.

Он отошел ко второй машине, а Майта подумал: «Приедем в Керо, навьючим оружие на мулов, перевалим через хребет, спустимся в сельву, а в Учубамбе члены коммуны встретят нас с распростертыми объятиями. Вооружим их, и там будет наша первая база». Надо верить в лучшее. Даже если кто-то дезертирует, даже если люди из Рикрана не появятся и в Керо тоже, сомневаться нельзя. И разве сегодня утром все не прошло как по маслу?

– Мы думали… – говорит полковник Фелисио Тапиа, военный врач (женат, четверо детей, из них один – инвалид с рождения, а второй, военнослужащий, был ранен при исполнении служебных обязанностей в регионе Асангаро), который находится в Хаухе проездом: он регулярно инспектирует медицинские учреждения по всему департаменту Хунин, – …что гвардейцы и лейтенант, сидевшие под замком, выберутся на свободу нескоро, а поскольку связь перерезана, за подкреплением им придется идти в Уанкайо. Часов пять-шесть, не меньше. А мы в это время уже начнем спускаться в сельву. Кто нас найдет? Вальехос очень толково выбрал зону действий. Там войскам придется трудней всего. Места идеально подходят для засад. Красные сидят в своих логовах: чтобы достать их, надо бомбить вслепую, снося все под корень, либо идти в рукопашную, а это приведет к большим потерям среди личного состава. Если знали бы вы, сколько народу мы уложили в одной этой зоне, вы бы ахнули. Впрочем, полагаю, сейчас в Перу никто ни от чего не ахает. Где мы были? Ну да, мы думали так, а вышло иначе: лейтенант Донго выбрался из каталажки очень скоро. Пошел на телеграф и увидел, что там все раскурочено. Он тогда побежал на вокзал и обнаружил, что тамошний телеграф цел и невредим. Доложил по команде, и автобус с полицией выехал